Нет, кто они такие, что имеют столько неоспоримого права заставлять тебя так нуждаться в них?

Она прячет лицо у тебя на груди и ты с нервной опаской смотришь на окружающий мир, поверх её пахнущих чудом волос и даже хочешь чтобы что-то вдруг начало ей угрожать, чуть не скалишься аж, злые мурашки по спине, пропускаешь сквозь пальцы нежный шёлк её волос, закрываешь её собой - попробуй отнять. Такая маленькая. Такая нежная. Ну руки и домой. Моя.

По какому праву, так звучат их имена? Произнося, целуешь, как крест на крещении, как флаг, при присяге. Заклинание. Всё в нём, для тебя. Именно поэтому так невыносимо, когда также, зовёт другой.

Ты по прежнему свободен, как и хотел, как всегда был.

Так по какому праву, ты вдруг перестаёшь нуждаться в своей свободе, хотя раньше, вспомни, мог годами ласкать её, с наслаждением запустив пальцы в пески своих беспечных дней и черпая оттуда бездумно, в полной мере наслаждаться возможностью брать, ничего не отдавая. И даже сейчас день, когда осмелевшее за годы пустоты эхо, выползет однажды ночью из тёмных и пустых комнат, и уставится на тебя с той стороны зеркала, взглядом твоих собственных расширенных от ужаса неизбежности понимания зрачков и медленно вшёпчет, размазывая пьяные слёзы по твоему лицу, прямо в него, всю горькую, страшную правду, которая уместится в одно её имя, этот день по прежнему кажется тебе выдумкой слабаков и глупцов.

Они, всегда такие разные, всегда музыка. Очень трудно понять. Нужно научиться слышать.

Бывает, что не сумею сдержать своего восхищённого разочарования, такая дура. Но всё равно, признаёшь совершенство формы - совершенство пустой, но прекрасной китайской вазы. Поставил в неё цветы и к тому времен, как они завяли, уже ушёл в немом восхищении от подслеповатой мудрости природы, одаривающих такой красотой обычные вазы. Потому что вазы тоже нужны, хотя на них и не играют музыку.

Уходя от них, к ним, занимаясь с ними бизнесом, любовью, ерундой, живя и умирая рядом с ними, может ли хоть кто-нибудь из нас похвастать тем, что знает – по какому праву, сидит в нас необходимость быть ими понятыми, если это совершенно не нужно для продолжения рода? Зачем, нам так важно стать «мы»? Зачем музыка, какой они исходят, играется верно только в четыре руки?

Руки должны быть чистыми и горячими. Ими мы станем прикасаться к ним, извлекая из них музыку. У кого-то выйдет вальс, у кого-то танго, у кого-то хип-хоп или симфония, у кого-то полька, брэйк-дэнс, на крайний случай. Ухаживайте за руками. Берегите их.

Но у многих, всё равно ничего не получится. Потому что пользуясь женщинами по необходимости, хотя они совершенно очевидно созданы для счастья, садясь за инструмент не умея играть, мы фальшивим напропалую, расстраиваем его, сами устаём от фальши и в результате начинаем ненавидеть, вечно ускользающую из под наших пальцев, музыку любви.

Остаётся гордо солировать. Да наплевать, говорим мы, в смущении и обиде разглядывая собственные пальцы, для музыки, хватит и одного.

И хотя я точно знаю, что делать когда не получается верно взять нужную ноту - нужно вспомнить о том, что будет, когда я всё таки смогу эту самую ноту взять, какую тогда музыку, мы сможем сыграть, вместе, как зазвучим, и хвататься за партитуру и учить.

Хотя так и тянет, просто взять и заклеить этот нежный рот суперклеем !!!!!!!!!