вот вы тут сидите, равнодушно повернутые ягодицами в бархат кресла,
крем «фантазия» мельхиоровой ложечкой кушаете,
а в зоопарке лейпцига облысел очковый медведь.

безо всяких причин, внезапно.
теперь он гуляет там, как гигантская безволосая крыса.
натуральное кожаное изделие, одна штука.
хотя, какое там гуляет... выбежит по инерции на полосу препятствий - а сам стыдливо прячет тело за турник.
или мельтешит весь день по пояс в клумбе анютиных глазок.

трудно ему живётся. вызов общественному вкусу – дело молодых, лекарство против морщин... в нашем возрасте уже хочется спокойно лежать в зарослях ельника, как мешок с драпом.

вся моя персональная скорбь - в этом медведе.
так понятна и близка мне его лысая юдоль - хоть покупай билет на поезд до германии, и едь к нему туда, обниматься и рыдать друг-другу в безволосую грудь. мол, какие, миша, наши годы.
воодушевляющие песни на брудершафт орать. шамбо шамбо намах шивайя, все дела.

вот михайлова меня понимает. как человек, закалённый борьбой с медведками, михайлова понимает в этом мире вообще всё, или почти всё.

повторюсь, поэтому: давайте, наташа, абсенту жахнем и в польшу махнём, ассигнациями сорить? мы будем питаться зернистой икрой, живую ловить осетрину, инъекцией йода лечить геморрой и бегать в колхоз по малину.

а. ещё третьего дня обгорела в солярии.
теперь весь филей у меня палёный, зато я как большой неадекватный мотылёк: такая вся из себя бабочка. на свет летела так неосторожно.
вечерами пою в караоке зеркала: «я чёрная моль, я летучая мышь!». вся моя жизнь – долбаный символизм.

теперь, когда я улыбаюсь, чувствую, как кожа на спине натягивается.
такой вот спецэффект, товарищи.

а что у вас?

а, да. это важно:

кормите черепах с почтительного расстояния, предварительно насадив голубя на багор.