Д.БОРИСОВ: Пора. А ты молчишь. Александр Плющев снова с нами.

А.ПЛЮЩЕВ: Ты знаешь, я потому что вытираю нос дочери.

Д.БОРИСОВ: Александр Плющев – это человек, который вытирает нос дочери Варваре. Скажи что-нибудь, Варвара, раз уж села в купе, надо сказать «привет» хотя бы.

ВАРВАРА: Привет.

Д.БОРИСОВ: Я Дмитрий Борисов. Сегодня мы снова едем в полном составе. В отличие от предыдущего раза.

А.ПЛЮЩЕВ: Точно. Тебя не было. А, ты же организовывал Евровидение. Я забыл. Конечно. Кстати, поздравляю тебя, очень хорошо получилось. Я успел посмотреть кусочек.

Д.БОРИСОВ: Хорошее шоу, да? Я старался.

А.ПЛЮЩЕВ: Вот бассейн этот, это ты хорошо придумал.

Д.БОРИСОВ: А я там плавал, ты видел? Ну вот Тимур Родригес, который сегодня с нами, тоже помогал мне организовывать.

Т.РОДРИГЕС: Здравствуйте всем. Воду заливал в бассейн, покупал Диме плавки.

Д.БОРИСОВ: Самое главное – что он отвлекал зрителей.

А.ПЛЮЩЕВ: А я думал, он тебя вытаскивал. Потому что ты плавать, как известно, не умеешь. И там, в этом кубическом сантиметре воды ты все-таки умудрился нахлебаться.

Д.БОРИСОВ: Ты понимаешь, просто зрители злые собрались в Олимпийском.

А.ПЛЮЩЕВ: 40 000 злобных зрителей.

Д.БОРИСОВ: Абсолютно. И они все норовили что-нибудь бросить, какой-нибудь мусор, бутылки пустые. Вот Тимур Родригес их отвлекал.

Т.РОДРИГЕС: Да, действительно. Некоторые пытались забираться в бассейн. Тогда он начал подниматься. Приходилось брать их за ноги, вызывать милицию. Милиции, слава богу, было много, но она была увлечена как раз тем, кто наполнял собой бассейн.

А.ПЛЮЩЕВ: Вот чувствую, что что-то пропустил, то есть вы в центре событий были, а я где-то по ту сторону лупоглазой трубки.

Д.БОРИСОВ: Почему ты не пошел с нами?

А.ПЛЮЩЕВ: А я вел программу «Попутчики», извините, такая работа.

Д.БОРИСОВ: Между прочим, был отличный повод отмазаться, отмазать тебя от прямого эфира. Потому что за неделю до этого программа «Попутчики» виртуозно угадала победителя Евровидения-2009.

А.ПЛЮЩЕВ: Я предлагаю до конца года ставить интервью с Рыбаком в каждую программу «Попутчики». А чего, собственно, стесняться? Тут Рыбак, там Рыбак, и отлично. Всем нравится. Кто еще не слышал. И все.

Д.БОРИСОВ: Одного повтора интервью точно заслуживает. Как-нибудь мы это и сделаем, когда у нас будет повод.

А.ПЛЮЩЕВ: Сегодня неожиданно – не сдавать же билет, на Родригеса выписанный, ради того, чтобы Рыбака повторить, правда?

Т.РОДРИГЕС: Тем более, я с паспортом уже приехал, действительно. Невозможно уже. Скрипки нет, есть только паспорт на мое имя. Все.

А.ПЛЮЩЕВ: Скрипки нет, возьмите паспорт.

Т.РОДРИГЕС: А без скрипки можно было поехать на родину Рыбака.

Д.БОРИСОВ: В Минск или в страну проживания?

Т.РОДРИГЕС: В страну проживания. Но в Минск я бы тоже не отказался съездить, кстати. В Минске прекрасно. Во всяком случае, что касается прогулки и развлечений, я могу вам сказать, что там действительно очень хорошо.

Д.БОРИСОВ: Но мы на восток едем сегодня. Я объясню нашим слушателям, почему мы вдруг о Евровидении с Тимуром Родригесом. Казалось бы…

А.ПЛЮЩЕВ: Давай объясняй. Я тоже не знаю.

Д.БОРИСОВ: А между прочим, Тимур был ведущим этого конкурса. Мало кто об этом знает. Только 40 000 Олимпийского.

Т.РОДРИГЕС: Всего-то навсего.

А.ПЛЮЩЕВ: Ты был внутри.

Т.РОДРИГЕС: Да. Дима тоже там был. Значит, к счастью, видел меня скачущего по сцене и разговаривающего с теми людьми, с которыми потом отказывались на русском говорить ведущие.

А.ПЛЮЩЕВ: Так ты по-русски говорил все то…

Т.РОДРИГЕС: Нет, я могу сказать, что я все-таки переходил на английский, слава богу, потому что…

А.ПЛЮЩЕВ: Не мог себя сдержать.

Т.РОДРИГЕС: Открою тебе маленький секрет. Некоторые англоговорящие не поняли, что им говорили в течение самой церемонии. Было дело.

А.ПЛЮЩЕВ: Просто юмор был слишком английским, видимо.

Т.РОДРИГЕС: Естественно. Просто у ведущих была своя миссия – заявить, потом уже объявить и сгинуть со сцены. Поэтому небольшая репетиция как раз для того, чтобы ребята правильно встретили свою страну, чужую потом страну, в целом прониклись этой атмосферой. Потому что фразы «Hello, Moscow, hello, Europe» не хватает для того, чтобы люди прониклись атмосферой до конца.

Д.БОРИСОВ: Мы очень надеемся, что аплодисменты зрительного зала после фразы «Hello, Moscow, hello, Europe» будут звучать не менее десяти секунд, говорил человек голосом, похожим на голос Тимура Родригеса, перед тем, как началась прямая трансляция.

Т.РОДРИГЕС: Я тебя растрою – это был голос Андрея Малахова.

Д.БОРИСОВ: Неважно. Ты же был на сцене в этот момент.

Т.РОДРИГЕС: Да, я был на сцене в этот момент и слушал этот же самый текст. Кстати, зрители в зале аплодировали действительно хорошо. Я могу сказать, что я принял это на свой счет в том числе, потому что мы с ними проводили достаточно долгую, плодотворную, безусловно, репетицию. Они были счастливы, особенно те, кто первые минут 20 стояли спиной к сцене, потому что им казалось, что на английском с ними никто не заговорит. А потом – бац! – и мы даже с ними поговорили о русских национальных традициях.

Д.БОРИСОВ: Варвара тоже что-то хотела сказать.

А.ПЛЮЩЕВ: А Варвара была там, не на финале, правда.

Д.БОРИСОВ: А, все слышала, все, о чем мы сейчас рассказываем. Счастливая. Но, кстати, зал и на полуфиналах, и на финале аплодировал совершенно искренне, какая-то там была такая энергетика…

А.ПЛЮЩЕВ: Вы сейчас договоритесь, мы знаете, до какого момента сейчас дойдем – а вам какая публика больше понравилась: на финале или на полуфиналах.

Т.РОДРИГЕС: Кстати, мы об этом тоже можем поговорить.

Д.БОРИСОВ: И понравился ли нам больше финал или полуфинал.

А.ПЛЮЩЕВ: Или репетиции, может быть.

Д.БОРИСОВ: Вот ты, Плющев, даже не посмотрел конкурс по телевизору. Как с тобой можно разговаривать!

А.ПЛЮЩЕВ: Нет, я посмотрел финал, только начиная с 12-го трека.

Т.РОДРИГЕС: А я вот переживаю, что я не смотрел совсем ничего. И переживаю в основном из-за бассейнов как раз вышеупомянутых, потому что, к сожалению, только понаслышке знаю об этих чудесных девушках, которые наполняли собой бассейны.

А.ПЛЮЩЕВ: Что ты делал в это время?

Т.РОДРИГЕС: Я поехал домой спать, потому что у меня с утра начинается репетиция. Но самое-то смешное – что все-таки начало я успел захватить, это фантастическое начало с цирком «Де Солей», потому что я считаю, что для нашей страны это событие. Причем ровно такого масштаба, как и само Евровидение.

А.ПЛЮЩЕВ: Извините, что прерву ваш разговор о своем рабочем, о вашем межклановом и все-таки… Что-то я не то, по-моему, сказал.

Т.РОДРИГЕС: Но мы поняли тебя, это самое главное.

Д.БОРИСОВ: Мы давно с Тимуром братья просто, да.

А.ПЛЮЩЕВ: Просто Тимур оговорился, что он что-то репетирует, и я как раз хотел спросить – ты что репетируешь-то, собственно?

Т.РОДРИГЕС: Я репетирую очень много чего. И я даже не знаю, с чего начать. Есть ли у нас эфирное время, достаточное для того, чтобы я в подробностях об этом рассказал?

Д.БОРИСОВ: Самое главное, я тут же отвечаю на вопросы слушателей, что Тимур Родригес теперь не резидент «Камеди Клаба».

Т.РОДРИГЕС: Не теперь даже, а уже два года как. С момента последнего эфира у Александра…

А.ПЛЮЩЕВ: А, вы были у нас вместе с Перловым…

Д.БОРИСОВ: В программе «Аргентум».

А.ПЛЮЩЕВ: Передрались здесь, переругались. И после этого, естественно, само собой.

Т.РОДРИГЕС: Кстати, был прекрасный эфир, я хочу сказать. Один из самых ярких, наверное. Во всяком случае, в нашей творческой биографии как дуэта.

А.ПЛЮЩЕВ: Ой, хвалите, Тимур, хвалите, конечно!

Т.РОДРИГЕС: Нет, я серьезно говорю – было очень приятно, очень душевно и по-настоящему, что самое главное.

А.ПЛЮЩЕВ: Ты уже Диме откланялся насчет Евровидения, теперь, значит, мне.

Т.РОДРИГЕС: Диме я давно откланялся, еще на «Больших гонках».

А.ПЛЮЩЕВ: А, между вами это давно. Извините.

Т.РОДРИГЕС: Да. Так вот, работы сейчас действительно очень много – интересной и по-взрослому, что называется. Поэтому могу сказать, что я готовлю сейчас два музыкальных проекта. Вернее, один на стадии музыкальной подготовки, а второй уже мы даже представили широкой публике. Было это в одном из джаз-кафе города, в котором, к счастью своему, я теперь живу.

Д.БОРИСОВ: Сантропе?

Т.РОДРИГЕС: Кстати, могло бы быть и так. Я говорю про Москву. Пришло огромное количество прессы, и с камерами, и слава богу. Людям было действительно интересно. Они не пришли сделать очередную заметку о том, что что-то где-то произошло. Я говорю сейчас о проекте The Jazz Hooligunz, который создал я и Вадим Эйленкриг, замечательный джазовый трубач, фронтмен бигбэнда Игоря Бутмана. Проект действительно серьезный, несмотря на огромную ироничную составляющую. Все-таки я считаю, что это серьезный проект. Хотя бы потому, что в нем занято шесть очень серьезных людей, исключая меня. Я имею в виду квинтет Вадима Эйленкрига и Гену, который сидит за пультом, у которого за плечами огромное прошлое в нашем шоу-бизнесе, этот человек работал с очень серьезными музыкантами. Так вот. Проект действительно интересный, действительно оригинальный. И говорю это я не потому, что я хочу, чтобы вы сейчас этим прониклись и рассказали всем остальным. Я считаю, это действительно новый продукт на московском развлекательном рынке. И подобных вещей действительно не делал никто, слава тебе господи. Поэтому я действительно горд тем, что вот мне удалось быть первым, кто предложил это московской публике. Я думаю, что сейчас концертов у нас будет больше и больше, я вас обязательно позову. Я думаю, вам понравится и будет интересно.

Д.БОРИСОВ: Придем послушаем, с удовольствием.

Т.РОДРИГЕС: Если сейчас закачается песня в наш чудо-компьютер, который мы взяли с собой в поезд, тогда мы выдадим в эфир как раз одну из композиций. Я могу сказать, что только потому что я обожаю «Эхо Москвы» и его слушают мои родители сейчас и в принципе, это будет премьера на московском радио.

А.ПЛЮЩЕВ: Многие радиостанции передрались между собой, перегрызли друг другу глотки за то, чтобы отпремьерить песню Тимура Родригеса, и только «Эху Москвы», которое не ударило пальцем о палец на этот счет…

Т.РОДРИГЕС: Вам можно было этого не делать.

Д.БОРИСОВ: У нас пока не закачалось. Нам уже пытаются передать через интернет эту песню, а он занят эфиром.

Т.РОДРИГЕС: У нас есть другая песня. Это как раз второй проект, о котором я уже успел сказать два слова. Это мой сольный проект, сольный альбом, который пишется уже достаточно долго в связи с огромными сложностями, с которыми столкнулась наша страна, да и мир в целом, выпуск альбома был отложен на какое-то время, а сейчас, слава богу, мы все-таки запускаем песню со студии грамзаписи «Никитин», выпускаем наш первый сингл, и вот он, наверное, где-то у вас завалялся.

А.ПЛЮЩЕВ: Секундочку. Я только предварю, а то я потом забуду. Значит, я перечитывал сегодня наш эфир двухлетней давности с Тимуром и Максимом, и ты пророк, на самом деле, реальный. Знаешь, почему?

Т.РОДРИГЕС: Почему?

А.ПЛЮЩЕВ: Там у нас была такая история – мы делали видеотрансляцию, и сел ноутбук, а я провод к нему забыл. И Тимур сказал (это апрель 2007 года): «Когда вы уже выйдете из финансового кризиса?» Слова «финансовый кризис» тогда никто не произносил. Апрель 2007 года, это будет только через полтора года, когда все начнут произносить.

Т.РОДРИГЕС: Я буду впредь очень аккуратен с высказываниями.

А.ПЛЮЩЕВ: Аккуратнее, да, знаете ли.

Т.РОДРИГЕС: Хорошо.

Д.БОРИСОВ: После песни мы должны говорить о финансовом благополучии.

Т.РОДРИГЕС: Для всей страны причем.

А.ПЛЮЩЕВ: Ты должен спросить – «Когда у вас закончится финансовое благополучие?», что-то в этом духе.

Т.РОДРИГЕС: Ну хорошо. В общем, песня называется «Слушай свое тело». Как раз тот самый проект, который я очень долго вынашивал. Ну, а The Jazz Hooligunz, я надеюсь, мы послушаем в конце эфира.

ПЕСНЯ

А.ПЛЮЩЕВ: Конечно, в поезде за стуком колес как-то не особенно расслышишь, но мне как-то показалось, Тимур… Я сейчас задам обидный вопрос, обидный такой. Мне как-то показалось чересчур серьезно. Ну как-то малек пафосно. Нет?

Т.РОДРИГЕС: Мне кажется, что пафосом здесь не пахнет вообще, потому что…

А.ПЛЮЩЕВ: Нет, пафос – это знаешь, что? Это когда нет иронии.

Т.РОДРИГЕС: Я понял тебя. Все дело в том, что я очень давно хотел заниматься музыкой, и мои попытки делать это останавливались мною же самим. И объясню, по какой причине. У меня нет музыкального образования. Я неоднократно это подчеркивал в своих интервью. И могу сказать, что изначально, может, я этим и гордился, какое-то время назад, когда мне делали комплимент как человеку, который умеет что-то делать, как-то поет, ну кто-то считает, что хорошо, я не буду сейчас говорить, что я считаю о своем пении. И, естественно, для меня это звучало как комплимент. Сейчас я понимаю, что музыкальное образование – это все-таки та вещь, которая необходима человеку, который хочет серьезно заниматься музыкой. Я хочу серьезно заниматься. Более того – два моих проекта, отличающиеся друг от друга кардинально, подстегивают меня к этому невероятно, потому что я понимаю, что закончилась как раз история юмористическая, хотя бы в том смысле, что… это не значит, что я перестал шутить и с иронией относиться к самому себе, это не значит, что я перестану давать интервью и шутить в них. Я просто хочу заниматься музыкой и чтобы не говорили, что я делаю это для прикола. Потому что кому будет интересен Тимур Родригес, который всю свою жизнь будет петь переделанные смешные песни только для того, чтобы посмешить какое-то количество людей на этой планете? Поэтому мне хотелось бы, чтобы мои музыкальные проекты были ориентированы на то, чтобы показать людям, что я умею еще и как музыкант. То есть это ни в коем случае не для того, чтобы сказать – «Вот посмотрите, я пишу серьезнейшую музыку, я стал совершенно другим человеком». Нет, не для этого, ни в коем случае. Я просто хочу заняться музыкой серьезно. И у меня потрясающая команда, с которой я работаю. Арсений Николаенко, фантастический саундпродюсер, который делает прекрасные вещи, которые во всяком случае в этой стране звучат очень модно и очень своевременно. Потому что этой песне два года, и чтобы этот ремикс записать, я обратился к своему другу, которого зовут Рэдмакс, это очень талантливый музыкант, и он сделал аранжировку в стиле моих любимых Фри Мейсон. Если я буду углубляться, мы будем сейчас очень долго говорить. Но в целом, как мне кажется, в этой стране до сих пор никто не хочет – я имею в виду как раз радиостанционщиков и тех, кто занимается продюсированием серьезных музыкальных радиостанций, заниматься продвижением музыки и менять в лучшую сторону вкус радиослушателей. Этого не произойдет никогда, потому что я понимаю, что гораздо проще и правильнее, наверное, для продюсера радиостанции ставить то, что будет, извините за сленг, а именно это как раз и отражает всю полноту этого ужаса, хаваться нашими радиослушателями. Потому что если ты не переключаешь, тебя ничего не коробит, новое не зазвучало, все старое, привычное, понятное досконально, значит, все хорошо. Не уйдет слушатель, не уйдет рекламодатель. И так далее. Я не говорю, что я делаю революцию своей музыкой, ни в коем случае. Но я просто знаю, что в этой стране огромное количество людей занимаются хорошим продакшном, делают очень классные, модные, хорошие песни в тенденциях, которые задает Запад. Я не говорю, что мы все должны сейчас ринуться на Запад, но если уж говорить о мейнстриме, хорошем, правильном и интересном, то это уж явно не тот мейнстрим, которым нас кормят в течение последних десяти лет. Такое ощущение, включая наши мейнстримовые радиостанции, что мы не двинулись ни на йоту вперед. Это пугает.

А.ПЛЮЩЕВ: То есть получается, это народ плохой. Да?

Т.РОДРИГЕС: Нет, ни в коем случае.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну а как? Народ плохой. Это он не хочет слушать хорошую музыку. Он хочет слушать плохую, старую.

Т.РОДРИГЕС: Ни в коем случае. Здесь речь идет исключительно о количестве эфиров, данных под конкретную песню, под конкретного исполнителя, как угодно. Ты поставишь десять раз в день модную, непонятную с первой секунды песню, и через десять прослушиваний ее будут считать суперхитом.

А.ПЛЮЩЕВ: А, ну то есть народ не плохой. Он тупой – ему можно навязать все что угодно.

Т.РОДРИГЕС: Ты сейчас вытягиваешь из меня какие-то гадости.

А.ПЛЮЩЕВ: Весь вопрос – это только количество эфиров. А так любое можно. Поставил – и все.

Т.РОДРИГЕС: Нет, просто есть определенный вкус, который навязали нашему народу, как я уже сказал. А народ-то был готов к совершенно другим вещам.

А.ПЛЮЩЕВ: А, то есть он был тупой – ему навязали.

Т.РОДРИГЕС: Я не считаю так, я не согласен. Я считаю, что есть люди, которые формируют вкус нашей аудитории, к сожалению. И если бы все зависело не только от них, то мы продвинулись бы куда дальше.

Д.БОРИСОВ: Слушай, ну мейнстримовые радиостанции выживают не только за счет отечественной музыки. Есть же сколько примеров станции, которые по большей части крутят западные хиты, в том числе спродюсированные тем самым Тимбаландом. Кстати, и в России сейчас очень модно к нему обращаться.

Т.РОДРИГЕС: Безусловно. Но согласись, что, например, те песни, которые действительно были созданы для того, чтобы их слушать, песни, которые были созданы со знаком плюс, по-настоящему были придуманы, сделаны с большой любовью, их и слушают. Но как только появляется какая-то композиция, которая, грубо говоря, является продуктом российского исполнителя… например, радиостанция (не будем называть ее имя) крутит очень много иностранных песен, русская песня может попасть в эфир раз в час. Но этого очень мало, чтобы раскрутить исполнителя до нужного уровня. На мой взгляд.

Д.БОРИСОВ: Но есть же целые радиостанции, которые крутят только русскоязычную музыку.

Т.РОДРИГЕС: Вот я тебе об этом и говорю.

Д.БОРИСОВ: И они крутят плохие.

Т.РОДРИГЕС: И они, к сожалению, крутят не самый интересный продукт. Ты не согласен со мной? Вы сейчас на меня так интересно посмотрели, как будто это исключительно мое мнение и больше никто в этой стране так не думает. Или я кого-то сейчас обижаю?

А.ПЛЮЩЕВ: Я-то как раз с тобой согласен. Я просто пытаюсь каким-то образом понять, как можно этому противостоять. Если по-честному, я действительно считаю, что народ плохой. Я действительно считаю, что людям можно и нужно навязывать хорошее, то, что ты считаешь нужным. Если ты считаешь, что ты право имеешь, а не тварь дрожащая, ты должен навязать это людям.

Д.БОРИСОВ: Это заявление должно быть растащено на рингтоны.

А.ПЛЮЩЕВ: Иначе какого черта ты вообще взялся за дело? Иначе ты… (понятное слово).

Т.РОДРИГЕС: Да, я понял. Но я могу тебе сказать, что за последние года 3-4-5 наша аудитория, слушающая мейнстримовые российские радиостанции, слава тебе господи, эволюционировала, она готова к новому продукту. Это показывают и концерты, и то, что они скачивают огромное количество музыки через интернет. И если мы будем говорить о панацее против этой гадости, то это именно как раз интернет-история. Именно сайты, которые в свое время сделали популярными огромное количество сейчас топовых западных музыкантов. Сейчас как раз, благодаря таким вот ресурсам, слушатель может получить интересный, хороший, новый и качественный, что самое главное, продукт.

А.ПЛЮЩЕВ: Но диктует средний слушатель, который сильно ниже среднего.

Т.РОДРИГЕС: Понятно. Так вот тогда нужно задать себе вопрос как исполнителю, если говорить о собирательном образе российского исполнителя, к какой аудитории ты стремишься: ты хочешь собирать стадионы и петь в 44 года «Девчонка-девчоночка», такие вот вещи, ну, это, опять же, собирательный образ в данном случае песни, либо ты собираешь небольшие залы, к тебе приходит интеллигентная, понимающая, разбирающаяся публика, и ты работаешь для нее. И я могу сказать – я не знаю, каким образом вырулится моя музыкальная история, которая только зарождается, но именно поэтому я и запустил два музыкальных проекта, надеясь на успех их обоих, но при этом я прекрасно понимаю, что если я буду собирать стадионы, я буду счастливым человеком, но при этом я буду собирать их, только если я буду исполнять исключительно ту музыку, которую я исполняю сейчас, и ни один продюсер не вмешается как раз в мой формат и в наполнение моего альбома, либо я буду выступать с командой The Jazz Hooligunz, у которой тоже огромное будущее, я считаю, но при этом, если нам все-таки вставят палки в колеса, я согласен на ту аудиторию, которая уже у нас сейчас есть. Это интеллигентная московская и, я уверен, в будущем не только, публика, которая свободно мыслит и при этом не чурается ходить на подобные концерты, потому что The Jazz Hooligunz – это игра в джаз. Это не серьезный джаз. Я не исполняю «Fly me to the moon» с серьезным лицом, думая о том, как это делал великий Френсис. Но я хочу сказать о том, что для того, чтобы публика получала удовольствие, ты должен ее правильно развлекать. Я прекрасно понимаю, что во всяком случае в Москве невероятное количество джазовых коллективов, которые можно заказать за гораздо меньшие деньги, чем, например, коллектив The Jazz Hooligunz. Поэтому мы выбрали тот формат, который еще не замылен. Это абсолютно новая история. Мы делаем джазовые кавер-версии на популярные российские и иностранные песни. И я говорю, опять же, учитывая уровень музыкантов, с которыми я играю, это очень серьезный, интересный музыкальный продукт.

Д.БОРИСОВ: Ну вот упоминанием песни «Девчонка-девчоночка» ты просто оскорбил огромную часть аудитории.

Т.РОДРИГЕС: Это случайное совпадение. Потому что я даже не имел в виду конкретную песню Матвиенко, которая была написана для Жени Белоусова. Я скорее вспомнил формат а-ля «Руки вверх». Поэтому… Ну, мне, честно говоря, странно по-прежнему, что многие радиостанции продолжают крутить музыку определенного характера, хотя народ уже даже из нее вырос. И об этом свидетельствуют 2-3 песни, попадающие, к своему счастью, в эфир, но потом тут же, как только заканчивается что-то модное, интересное, современное, хорошее, качественное, что, казалось бы, наконец-то попало в эфир, тут же начинается песня, написанная либо тысячу лет назад, либо сегодня, но авторы не считают для себя нужным интересоваться другой музыкой. Они по-прежнему работают в узком для себя конкретно выбранном формате, который не говорит о них как о людях, интересующихся тем, что происходит вокруг. То есть это какое-то заскорузлое мышление, которое порождает эту, извините за выражение… не буду говорить, все-таки «Эхо Москвы»… гадость, которую мы слушаем, попадая, например, в такси.

Д.БОРИСОВ: Сколько лет ты проработал диджеем музыкальной радиостанции?

Т.РОДРИГЕС: Я проработал диджеем музыкальной радиостанции года три, наверное, с половиной.

Д.БОРИСОВ: Там тебе разрешалось ставить песни вне плей-листа радиостанции?

Т.РОДРИГЕС: Я тебе скажу, что, к моему счастью, меня не выгнали за это с радиостанции, но я делал это. Я понимал, что я борюсь с ветряными мельницами. И, по большому счету, сейчас я бы этого не сделал, потому что я понимаю прекрасно, что это некорректно, это неэтично, как минимум, потому что у радиостанции есть формат.

А.ПЛЮЩЕВ: Если ты подписался, ты работаешь.

Т.РОДРИГЕС: Да. Совершенно верно. Но я делал подобные вещи.

Д.БОРИСОВ: То есть сидя в избушке на Лубянке, ты все равно ставил…

Т.РОДРИГЕС: Клянусь тебе. Заканчивался час, я понимал, что у меня осталось три минуты, и у меня на полке стоит диск с «Boys to men» или с Шарлем Азнавуром. Как угодно. Или диск с Аретой Франклин. И я делал это. И песня звучала в эфире в конце часа. Более того – у меня была авторская программа, в которой мне разрешалось ставить огромное количество музыки по моему велению и хотению исключительно. И я делал это. И я бы счастлив, что в моей программе, состоящей из невероятного количества, не буду говорить, опять же, чего, раза два в час звучит какой-то мировой хит либо песня, которая только появилась, интересный исполнитель, который вот там взорвал совершенно чарты и поразил музыкальных критиков и никогда не прозвучит ни на одной из московских радиостанций, вот я ставил это в эфир…

Д.БОРИСОВ: Сейчас такое возможно, как ты думаешь?

Т.РОДРИГЕС: Я думаю, что возможно. Если это каким-то образом объяснить в своей авторской программе. Вы же поставили песню Тимура Родригеса. Я не думаю, что это формат «Эха Москвы».

Д.БОРИСОВ: Ну, «Эхо Москвы» - вообще не музыкальная радиостанция.

Т.РОДРИГЕС: Поэтому мне очень приятно, что вы поставили, я вам за это очень благодарен, но при этом я считаю, что, например, композиция из репертуара The Jazz Hooligunz была бы здесь более уместной. Потому что у нас все-таки такая взрослая, думающая, прекрасная аудитория, которой наверняка интересно что-то более взрослое.

Д.БОРИСОВ: Ну мы ждем посылки из Москвы.

А.ПЛЮЩЕВ: Несомненно. Потому что +7 985 970 4545 – наш смс, и там, конечно же, весьма критически оценили твою песню. Но это всегда находится, я замечал еще по «Аргентуму», особенно когда приходят новые люди, всегда найдутся пять какашечников…

Т.РОДРИГЕС: Обязательно.

Д.БОРИСОВ: Именно поэтому эти песни и появляются редко в эфире музыкальных радиостанций. Потому что люди, хозяева станции, боятся, что один раз выключат, и все, и больше не вернутся.

Т.РОДРИГЕС: Естественно. А вместе с выключенным приемником уходит и какое-то количество денег, которые вложены людьми, которые, естественно, надеются на то, чтобы получить еще большее количество этих самых денег. Поэтому я прекрасно понимаю, насколько здесь все завязано. И я ни с кем не собираюсь бороться. Я всего лишь собираюсь делать то, что мне нравится. И надеюсь на то, что кому-то это придется по душе. Вот и все.

Д.БОРИСОВ: Я быстро объясню пассаж про избушку на Лубянке, а то не так поняли. Это просто офис радиостанции находился там.

Т.РОДРИГЕС: Бывшей радиостанции.

А.ПЛЮЩЕВ: Я понял даже, представляешь? Тимур, а тебе скучается без «Камеди»?

Т.РОДРИГЕС: Мне не скучается, потому что я давно понял, что мне все-таки хочется чего-то большего, и извини за слово, хочется чего-то серьезного. Опять же, никакого камня сейчас в огород «Камеди» не кидал. Хочу сказать, что я хотел попробовать себя в новом амплуа.

А.ПЛЮЩЕВ: Хорошо. Для тебя формат «Камеди», получается, себя изжил.

Т.РОДРИГЕС: На 100%.

А.ПЛЮЩЕВ: А он для зрителя, как ты думаешь, изжил себя или нет?

Т.РОДРИГЕС: Я не могу ничего сказать, потому что я не смотрел передачу «Камеди Клаб» даже тогда, когда я был, собственно говоря, резидентом?

Д.БОРИСОВ: Тебе было неинтересно?

Т.РОДРИГЕС: У меня не было возможности.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну ты же знаешь, как она выглядит. Ты в ней снимался.

Т.РОДРИГЕС: Я могу себе представить. Я не знаю честно, клянусь, нисколько не ухожу от ответа. Не знаю, что происходит сейчас в «Камеди Клаб», не знаю, как аудитория реагирует. Не знаю, изжил ли себя формат или нет. Мне хотелось бы, чтобы любая программа интересная, а я считаю все-таки, что это интересная программа, жила долго. Я не знаю, насколько она интересна сейчас, опять же. Буду говорить все равно с маленькими оговорками. Но что касается творчества, повторяю, я уже достаточно давно посчитал, что мне нужно делать шаг вперед. Я обязан его сделать. Потому что если я хочу, чтобы меня называли шоу-мэн, а не резидент «Камеди Клаб», если я хочу, чтобы меня называли Тимур Родригес, а не один из, мне было очень важно сделать серьезных шагов своей жизни. И я их делаю сейчас. И я счастлив. У меня 29-го числа премьера в театре Вахтангова. Я мечтать об этом не мог. Не мог мечтать никогда в жизни, что я выйду на сфену Вахтанговского театра в главной роли с потрясающими актерами. Да мне б если сказали, я бы смеялся в голос.

Д.БОРИСОВ: Как так получилось?

Т.РОДРИГЕС: Меня пригласили в антрепризный проект, надеюсь, потому что действительно понимали, что я сыграю эту роль хорошо.

Д.БОРИСОВ: Комедия?

Т.РОДРИГЕС: Комедия. Потрясающий актерский состав. Нелли Уварова, Алексей Мясников, Сергей Серов, Олег Акулич, Илья Бледный, Татьяна Матюхова. Я хочу на репетициях, когда смотрю сцены своих коллег теперь уже. Даже страшно произносить такие вещи. И у нас потрясающий режиссер – Алексей Кирющенко, который поставил не один хит театральный в Москве. Поэтому я могу сказать, что у меня все только начинается, и я чувствую себя самым счастливым человеком на свете.

Д.БОРИСОВ: Болото «Камеди Клаба» тебя засосало по твоей же вине. Да? Ты сначала появился на телевидении, если я не ошибаюсь, как участник этого конкурса «Появись в эфире MTV».

Т.РОДРИГЕС: Да. 2001-й год.

Д.БОРИСОВ: Такая «Фабрика звезд» виджеев.

Т.РОДРИГЕС: Ты знаешь, это даже не «Фабрика звезд». Это какой-то совершенно непонятный конкурс. Потому что от участников требовали непонятно чего. Докажи, что ты достоин стать виджеем MTV. Вот пришли что-нибудь…

Д.БОРИСОВ: Ты жил в Москве уже тогда?

Т.РОДРИГЕС: Я жил в Пензе тогда. Я только закончил университет, и, честно говоря, в мои планы входил переезд в Москву, но как я себе тогда представлял, это могло состояться исключительно в качестве исполнителя чужих песен. Я исполнял каверы Джорджа Майкла, Тома Джонса, Элвиса Пресли. У меня были костюмы, музыкальная программа и сумасшедшее желание покорить этот город. И все. И совершенно случайно подвернулся этот город. Совершенно случайно в руках у меня оказалась видеокамера, арендованная у моих друзей. И я просто скомпилировал свои выступления, которых у меня на видео, слава тебе господи, было превеликое множество, и я, естественно, постарался это как-то перебить интересными подводками. Вот и все. Вот такой билет в Москву у меня был.

Д.БОРИСОВ: Ты же победил в этом конкурсе, да?

Т.РОДРИГЕС: Да, и поехал в Нью-Йорк делать репортажи.

Д.БОРИСОВ: Да, и после этого работал почему-то на Муз-ТВ.

Т.РОДРИГЕС: Нет, я работал на MTV, мы сняли репортажи с человеком, который тоже выиграл, Рома Либеров, он, кстати, тоже работал на Первом канале и работает там до сих пор, он снимал потрясные документальные фильмы, и мы снимали репортажи о Нью-Йорке. Потому что в принципе это беспрецедентный случай. Никто не обещал, что победители конкурса поедут в Нью-Йорк, им дадут камеру и они еще будут иметь возможность смотреть свои репортажи в эфире MTV. Я не знаю, как для москвича, но для человека из Пензы сразу попасть в эфир одного из каналов, а тогда MTV был ой-ей-ей каким важным, во всяком случае в моей жизни, каналом музыкальным, который я смотрел регулярно, я и в принципе не понимал, что это происходит со мной, не верил до конца. Потому что все восемь репортажей вышли в эфир, некоторые повторялись, я снял небольшой репортаж о Пензе на английском и на русском языке, сделав это в такой юмористической форме и преподав это как путешествие по городу Нью-Йорк. И когда я это привез и показал, просто чтобы это увидели продюсеры MTV и группа и поржали, извините за сленг, это выдали в эфир. Вот это была моя самая большая победа в тот момент. Потому что сделано это было исключительно по наитию какому-то. То есть у меня были какие-то внутренние ощущения, как нужно снимать репортаж, как это сделать смешно, интересно и по-телевизионному. Я никакого телевизионного опыта не имел и профессионального телевизионного образования не имею до сих пор. Но это была огромная победа для меня. Потому что я человек из провинции, который приехал туда, куда он мечтал приехать, и попал туда, куда он мечтал попасть.

Д.БОРИСОВ: После этого тебя по разным каналам просто бросало. Почему? Ты не уживаешься с людьми?

Т.РОДРИГЕС: Нет, исключительно по причине того, что с MTV «попросили» огромное количество людей и сократили состав. А так как я не был в штате в принципе, я был в принципе и лишним виджеем. Потому что из 15 человек там оставили 6 и сказали, что это слишком много для одного канала, и я пошел на другие каналы, потому что мне это было интересно. Меня приглашали, и я не отказывался. Могу сказать, что даже когда я уже выступал на сцене популярного юмористического шоу, я работал на спутниковых каналах. И я по-прежнему рассказываю об этом с большой любовью. До сих пор есть спутниковый канал, который идет где-то в эфире. Я работа даже на канале «Мир», который в свое время шел на Первом, и у меня тоже была там передача – я брал интервью у очень известных людей. И я могу сказать, что для меня это был колоссальный опыт. Потому что мне было важно скорее не то, где и кто меня посмотрит, мне важно было ощутить этот процесс, это замечательно общение, когда тебя никто не торопит, когда не стоит дяденька продюсер и не говорит: «Вот это вот надо, это не надо, это можно, это нельзя». Я брал интервью так, как я хотел. Я задавал те вопросы, которые мне были интересны. И при этом, слава богу, передача получалась достаточно цельной. И я могу сказать, что в кресле напротив меня побывало невероятное количество популярных, интереснейших людей. Взять хотя бы интервью с Виктюком, которое было моим одним из самых любимых. Я хохотал как сумасшедший. И я видел, что ему действительно интересно, потому что я слушаю его, как какой-то ребенок восторженный. И действительно, за то время, пока я работал на московском телевидении, на разном абсолютно, я считаю, что я наработал тот опыт, который не купишь даже за деньги. Вот люди идут учиться в университеты телевидения, радио, куда-то еще, пытаются постичь эту профессию. Ты никогда не постигнешь эту профессию, если ты не будешь практиковаться. Это, собственно, задача любого человека, который хочет постичь хоть что-нибудь. Это как языки иностранные, коим я обучался в течение 5 лет в университете.

Д.БОРИСОВ: А кто ты по…

Т.РОДРИГЕС: Я преподаватель французского и английского. И у меня нет практики 8 лет уже, я не говорю по-французски практически. Но мои окказиональные выезды за границу, слава богу, дают мне возможность хоть как-то услышать французскую речь, хоть как-то вставить два слова, две копейки мои дорогие и понять, что я звучу по-французски хотя бы так, что им кажется, что я говорю хорошо. Поэтому мне видится любая работа на телевидении как большое счастье. И я могу сказать, что а долгую мою жизнь на телевидении я получил невероятное количество самых позитивных эмоций, независимо от того, какая это была программа – авторская, не авторская, я был основным ведущим или я был одним из ведущих, я был соведущим или я был музыкальным редактором. Кстати, я был музыкальным редактором на одной программе одного из наших каналов. Поэтому мне это безумно интересно. Я могу сказать, что мне и радио по-прежнему интересно. Но в силу того, что я человек, который привык общаться, пользуясь активно своей мимикой и жестами, мне нужно, чтобы меня смотрели. Это очень важно. Хотя, могу сказать, что по сравнению со сценой телевидение тоже мне чуть-чуть как-то так обрезает возможности. Я должен видеть ежесекундную реакцию зрителя.

Д.БОРИСОВ: Так если тебе так нравится быть ведущим, будь то какие-то мероприятия, концерты или телевизионные программы, может, радийные, зачем петь?

Т.РОДРИГЕС: Я могу тебе сказать, что это как раз то, что я не успел договорить. Потому что все-таки удовольствие, которое я получаю на сцене, выдавая то, что я умею все-таки уже теперь делать лучше, чем тогда, когда я только собирался переезжать в Москву, я считаю, что это самое большое счастье, которое у меня есть: я, не учась этому, могу заработать на этом деньги и почувствовать себя на седьмом небе от счастья. Это самая расхожая фраза, которую произносят звезды шоу-бизнеса американского – «Я самый счастливый человек, потому что я получаю деньги за ту работу, которую я обожаю».

Д.БОРИСОВ: Люди приходят на твой концерт, потому что им нравится, как ты поешь, или на твое имя? Вот объективная твоя оценка.

Т.РОДРИГЕС: Честно тебе скажу, последний концерт The Jazz Hooligunz – я уверен, что как минимум 50% аудитории пришли только потому, что это была какая-то вечеринка, которую организовали и повесили на афише имя Тимур Родригес. В конце вечеринки…

Д.БОРИСОВ: Халявой не кормили?

Т.РОДРИГЕС: Кормили, кстати. Я могу тебе сказать, что после концерта ни у кого не возникло мысли относительно того, что я зря сюда пришел или ну хорошо, хоть покормили. Да, я видел просто реакцию людей на то, что мы делали. Я видел это неподдельное удовольствие. И я могу сказать, что я за это сам готов платить деньги. Правда. Потому что это как раз тот самый индекс, который ты должен увидеть в глазах своих зрителей. Вот это тот маленький маячок – в правильном ты направлении движешься или нет, ты пытаешься себя обмануть или нет, ты пытаешься изобразить из себя кого-то и накормить этой верой слепой своего зрителя или это на самом деле происходит. Я думаю, что в моей жизни это происходит на самом деле. Поэтому я очень этому рад.

А.ПЛЮЩЕВ: Ты знаешь, я обожаю такие смс, которые приходят нам на +7 985 970 4545, потому что они обо мне: «З