Еще нельзя пока до конца с уверенностью заявлять о том, что вопрос девальвации снят с повестки дня, считает инвестиционный банкир Prudentia Гиртс Рунгайнис.

Напомним, что о том, что этот вопрос более не актуален, заявили лидер Народной партии Андрис Шкеле и еврокомиссар Андрис Пиебалгс. Однако, как ранее сообщал портал Mixnews.lv, экономисты отмечают, что МВФ выдвинул в скрытой форме требование о девальвации лата. Это было записано в протоколе о намерениях. И есть вероятность того, что девальвация латвийской валюты по отношению к евро может состояться.

«Поживем-увидим. Понятно, международный валютный фонд хотел и требовал девальвации с самого начала процесса. Это было известно в узких кругах, потом, конечно, информация просочилось в газеты и стала более-менее доступной. Но тогда, в начале кризиса, ситуация была следующая. Почему Латвии дали такие огромные деньги? Потому что была боязнь эффекта домино. Если упадет лат, это очень сильно повлияет на Литву и Эстонию. Поскольку взяты банковские кредиты, то это зацепит Швецию и Финляндию, а поскольку это восточная Европа, то это волна коснется Венгрии, а потом и ряда других стран, а там большие вложения у австрийских банков, соответственно, это пойдет дальше - австрийские банки связаны с немецкими банками. Понесется такая волна от маленькой Латвии. Потом решили, ладно, держите свой лат, если вы уж так хотите, и мы вам дадим денег», - рассказал Рунгайнис в интервью радио Baltkom 93,9.

Он добавил, что сейчас ситуация изменилась.

«С одной стороны, падение инфляции и какая-то дефляция и изменение структуры экономики сделали лат менее переоцененным на сегодняшний день, и техническая необходимость в девальвации уменьшилась. С другой стороны, боязнь эффекта домино отходит на второй план с каждым моментом. Если мы политически решим, что готовы идти на девальвацию, то это уже вопрос к тем людям, которые придут к власти. Даже если технически нет механизма о проведении девальвации, не снимая руководства Банка Латвии, и не принимаясь за какие-то масштабные операции, если у человека будет мандат, и этот мандат от народа будет пониматься, как «надо девальвировать», то этот вопрос в конце этого года-начале следующего может вернуться», - допускает Рунгайнис.

Инвестиционный банкир отмечает еще один аспект.

«Почему поднимается вопрос о девальвации? Наша экономика на протяжении последних 5 лет стала неконкурентоспособной, соответственно, вопрос - как ее возобновить? Если восстанавливать ее конкурентоспособность через дефляцию, то это занимает длительное время, а этого не происходит. У нас была небольшая дефляция в прошлом году, небольшая возможна в этом, но это вопрос нескольких процентов. Мы все знаем. что есть вещи, которые на сегодняшний день стали намного дешевле, чем были 3 года назад, но потребительская корзина дешевле не стала и не станет. И, соответственно, вопрос о том, насколько дешевле мы здесь можем производить товары и услуги, чтобы их продавать конкурентоспособно и получать доход, остается открытым. Через дефляцию это сделать тяжело. Поэтому, возможно, придется сделать ограниченную регулируемую девальвацию когда-то в следующем году, но это вопрос не сегодняшнего дня», - отмечает Рунгайнис.