— Мы знакомы с Сергеем еще с тех пор, когда знаменитая Шестерка — 6-й отдела по борьбе с организованной преступностью, с полном составе покинула ряды полиции в знак протеста против коррупции в системе МВД, когда выяснилось, что люди в погонах фактически прикрывали деятельность финансовых пирамид. Профессионалы сыска ушли в частный бизнес, система пережила множество реформ. Можно ли сказать, что перемены, которые происходили в органах за последние 10 лет, пошли на пользу и самой полиции и безопасности нашего общества?

— Что можно сказать? Те проблемы, которые накапливались с начала 90-х постепенно загоняли ситуацию в кризис и все вылилось уже в то, что полицейские начали выходить с пикетами на улицу. Чисто по-человечески мне это, конечно, не нравится, потому что это не лучшая форма протеста для полицейских, с другой стороны, видимо наболело до такой степени, что никто больше не в состоянии работать и нормально выполнять своим функции.

— Как правило, эти пикеты связаны с требованием увеличения зарплат. Все ли на самом деле в системе МВД упирается только в деньги? Годманис сам сказал, что свыше 70 процентов полицейских получают зарплату свыше 500 латов. И что, мол, у них повода бастовать. А ты как считаешь, все ли упирается в деньги?

— Естественно, не все. Но то, что это одна из причин, которая способствовала вымыванию профессиональных кадров из МВД на протяжении 20 лет, это — факт. Соответственно, коль скоро уходят настоящие профессионалы, остается то, что остается. Во-вторых, сколько может нормальный работник держаться на голом фанатизме? Особенно, если он должен, чтобы прокормить семью постоянно подрабатывать на одном месте, другом, третьем... Это с одной стороны. С другой, это порождает довольно забавную ситуацию: человек в полиции получает основную получку, именно получает, а не зарабатывает, но при этом ищет варианты, как заработать денег где-то. И основные его мысли, как раз и направлены в эту сторону.

— По-моему, когда-то именно с этого начался ОМОН, не помню, как называлась раньше эта организация, то есть группа милиционеров, которой разрешили подрабатывать в кооперативе. Потом эта группа развилась в отдельную структуру, достаточно мощную финансово и организационно.

— Наверное, если человек ищет возможность подработать, он ее находит. И где здесь та грань, которая отделит полицейского от коррупции, если он работает в какой-то частной структуре? Это еще одна сторона вопроса.

Ну, а как он может нормально работать, если ему нечем кормить семью? Пока ты живешь один, и пришел, чтобы действительно бороться с преступностью, то еще как-то выжить можешь, но как только обзаводишься семьей, за которых ты в ответе, начинаешь думать о тех близких, которые доверили тебе свои жизни.

— За эти годы, наверное, многие профессионалы ушли из системы, кадры очень сильно обновились. Сколько это может составить в процентном отношении?

— Подсчитать достаточно сложно. Но остались единицы. Многие просто доживают до пенсии. Чтобы потом, уйдя на нее, искать нормальную работу. А чтобы полицейский получил профессиональные навыки, ему, как минимум надо 3—5 лет практики под руководством опытного сотрудника. Потому что, теоретическая подготовка — одно, а практика — совершенно другое. И когда в середине 90-ых огромная часть профессионалов покинула ряды МВД, эта связь преемственности поколений нарушилась. И, как следствие — текучесть кадров, и масса претензий по поводу непрофессиональных или несвоевременных действий полиции. Эти последствия мы сейчас и расхлебываем.

— Судя по всему, доверие общества к полиции снижается. Наверное, все упомянутые перемены тоже тому виной.

— Причин, конечно, много. Тут свою роль сыграли и СМИ, которые в основном любят жареные факты, и подают именно негатив о работе полицейских. И очень редко слышать что-то лицеприятное об этой работе. Почему? Потому что люди, как правило, воспринимают хорошую работу полиции, как нечто должное. А как только происходит какое-то ЧП — это сразу раздувается до невероятных размеров.

— Но ведь общество должно быть информировано. К примеру, этот страшный случай в Бауском районе, когда находящийся под надзором полиции убийца, продолжал убивать, и полиция бездействовала. Как можно расценить такие действия правоохранительных органов?

— Мне сложно судить о действиях Бауской полиции. Потому что должно проводится служебное расследование по этому инциденту, выяснить, действительно ли осуществлялся надзор за этим рецидивистом и как все было на самом деле. В любом случае, прежде чем делать какие-то выводы, необходимо разобраться в ситуации.

Звонок в студию: Как профессионал, расскажите нам, насколько преступный мир более организован и силен, чем наш мир, законопослушный и достаточно безвластный?

— Такой четкой организованной структуры больше не существует. Она достаточно хаотическая, разрозненная. В этом смысле ситуация изменилась. Касательно того, что сейчас открыты границы, можно ездить в любые стороны и можно предположить, что происходит экспорт преступного мира в наш. Все совсем не так. Границы когда-то были закрыты для нас — обычных людей и полицейских в том числе. А преступники и тогда совершенно свободно ездили по миру.

— Сегодня организованная преступность изменилась, стала другой? Если под организованной преступностью понимали рэкетиры, которые грабили магазины и рынки, то сейчас это наркобизнес, торговля людьми и т. п.

— Ну, наркобизнес — это один из видов получения незаконными способами доходов. А под организованными преступными структурами, как правило, понимается структура, которая в качестве основного источника дохода имеет нелегальный. Плюс, эти организации должны быть очень хорошо структурированы. И третий обязательный признак — наличие коррумпированных связей в госаппарате. Кто подходит под эти три признака, можете подумать сами.

— Я знаю, что весной несколько частных структур, связанных с сыском, в том числе и твоя, попытались как-то объединить усилия с МВД по раскрытию преступлений, по совместной работе, по оформлению общей базы данных. Был даже создан какой-то консультативный совет. Вот есть ли какие-то результаты работы этого совета?

— Ряд ассоциаций, связанных с обеспечением безопасности личности, бизнеса выступили с инициативой о создании консультативного совета при МВД. Летом совет был создан, была принята программа по работе, в том числе по разработке механизма в сфере охранной и детективной деятельности.

— А в чем вы можете сотрудничать?

— В первую очередь, в сфере обеспечения безопасности бизнеса. Почему? Потому что значительная часть преступлений связана с отсутствием информации у предпринимателя о лицах, которых они принимают на работу или с которыми они начинают сотрудничество. Это приводит к тому, что люди с преступными наклонностями получают доступ к материальным благам, после чего на фирме или предприятия начинаются финансовые убытки. Затем руководство пишет заявление в экономическую полицию, которая этими заявлениями просто завалена. Гораздо логичнее, отсеивать потенциальных правонарушителей и преступников на первоначальном этапе, не доводя дело до совершения преступных деяний. С одной стороны, это улучшило бы экономическую ситуацию в стране, с другой — уменьшило бы нагрузку на МВД в деле раскрытия преступлений.

— А по раскрытию преступлений вы можете вместе работать?

— В принципе, да. Я подготовил свои предложения по возможному взаимодействию между частными детективными структурами и криминальной полицией. Если коротко, то хочется расширить права честных агентств в получении какой-либо информации. А с другой стороны, частные агентства могут быть вовлечены в активную работу в получении информации и раскрытия преступлений.

— И будет какая-то результативность?

— Думаю, да. В этом месяце у нас состоится очередное заседание консультативного совета, будут созданы различные рабочие группы, после чего они приступят к конкретной работе по своим направлениям.

— А можете ли вы принимать участие в совершенствовании законодательства, ведь вы все юристы?

— Как раз законодательной инициативой, в числе других проблем, и будут заниматься эти рабочие группы. Просто необходимо сделать это направление работы интересным и для частных, и для государственных структур