-Не так давно в одной из тюрем пребывали граждане Великобритании. Они жаловались на то, что сидят в очень плохих условиях, камера крошечная. Насколько плохи дела в латвийских тюрьмах?

-Думаю, многие из моих сотрудников согласятся с тем, что они видели в соседней стране Эстонии, где две новые тюрьмы похожи почти на санаторий. Мы все знаем, что тюрьма это место, где человек находится в заключении, то есть его свобода ограничена. И наказание состоит именно в том, что у человека отнимают свободу. Естественно, если государство определило человеку срок нахождения в тюрьме, то государство должно заботиться о таком заключенном. Понятно, что многое зависит от бюджета. Но тут надо сказать, что урезания бюджетные коснулись всех нас, работников, администрации, а не заключенных. Практически у заключенных единственно в этом году сняли 100 граммов хлеба, который всегда оставался в излишках. Но не об этом разговор.

Сама система мест заключения, конечно, старая, и здания старые. На дворе скоро зима, и мы должны были подготовиться к зимнему сезону. Но есть очень много проблем, которые мы не сможем решить. Пользуясь тем, что нахожусь в студию, хочу принести извинения своим работникам за то, что они сегодня многого недополучают – не только деньги, но и форменную одежду, отдых и так далее.

-А можете Вы рассказать, в каких условиях сегодня находятся заключенные в Латвии?

-У нас камерного типа помещения, которые закрыты железными дверями. На каждого заключенного рассчитано от 3 до 4 квадратных метров. Никто не голодает. Если кто-то голодает, протестуя таким образом против чего-то или просто так, то это его дело. Это нас не должно волновать. Единственно, о чем мы волнуемся, о его здоровье. На самом деле заключенные получают очень хорошую пишу, по калориям примерно 3000 в день.

-Что касается протестов, насколько часто это происходит?

-Конечно, это происходит. Единичные случае могут быть и каждый день. Но из серьезных недавно происходили только в Елгавской тюрьме. Конечно, есть некоторые проблемы с определенным контингентом заключенных. Но могу сказать им даже спасибо за то, что до сих пор мы с ними все-таки находим общий язык и больших конфликтов не было.

-Что это люди?

-Это те, кто не подчиняется нашим законным требованиям, считают себя «серьезными» людьми. Но все понимают, что если человек нарушил закон, он должен сидеть в тюрьме. И в этом случае, все, кто официально судом признаны виновными, должны считать себя виновными. Если же человек себя виновным не считает, он может бороться с такой несправедливостью с помощью закона и суда. Думаю, что в наших тюрьмах незаконно осужденных нет. Ручаться, конечно, не могу. Но считаю, что судьи у нас юридически подкованы, незаконно наказанных нет.

-Что касается сокращения вашего бюджета, уменьшения финансирования тюрем.

-В этом году мне недодали 11 миллионов латов. Это, естественно сказалось на нашей зарплате, срезали примерно 30% от каждого работника.

-А сколько сейчас получает работник тюрьмы?

-Надзиратель или охранник получает на руки 250 латов.

-Насколько адекватны такие зарплаты? Нет ли увольнений в связи с сокращением зарплат?

-Увольнения происходили только в административном аппарате. Мы в Даугавпилсе из двух тюрем сделали одну. При этом из простых работников в Даугавпилсе в тюрьме недокомплект 40 человек. Желающих пойти на эту работу нет. Думаю, это скажется на работниках всех тюрем. Но надеюсь, что до серьезных проблем не дойдем. Потому что стараемся улучшить охрану техническими средствами. Слава Богу, от 2007 года остались деньги, которые правительство дало на улучшение охранной системы. И мы в этом году закончим в трех тюрьмах и наружную систему охраны, и видеонаблюдение.

-Звонок в студию: Что касается дисциплины в тюрьмах, раньше были так называемые «прописки», когда заключенных избивали, были «опускания», когда их насиловали. Сейчас что-то делается, чтобы предотвратить такое? Были ли какие-то судебные разбирательства по таким вопросам?

-Не могу сказать, что совсем все изменилось. Понятно, что такие нарушения закона мы рассматриваем и возбуждаются по ним уголовные дела. Но серьезных физических травм особо не фиксируется.

-А у заключенных есть возможность на что-то или на кого-то пожаловаться? Или есть какие-то препятствия?

-Думаю, никаких препятствий нет, потому что я ежедневно рассматриваю около 30 заявлений по самым разным вопросам. Там есть и юридические проблемы и совсем несерьезные, вроде: найдите мне одежду такого производства и т.п. Но в самой тюрьме существует почтовый ящик, в который любой заключенный может опустить письмо, заявление начальнику тюрьмы. Кроме того, каждую неделю начальник тюрьмы принимает заключенных.

-Сейчас руководство полиции говорит о том, что возросло число преступлений. Значит, выросло и число заключенных. Насколько?

-По сравнению с прошлым годом количество заключенных выросло. Если в прошлом году на этот период было 6.5 тысяч заключенных, то в этом году 7 тысяч 100 человек. Естественно, стало очень трудно работать, потому что в тех же помещениях, где раньше находилось 10 человек, теперь находится 20. Естественно, у нас есть определенный лимит в тюремной системе, и если количество заключенных будет подходить к этому лимиту, мы будем серьезно предупреждать правительство и требовать каких-то изменений.

-Не получится, что скоро тюрьмы будут переполнены?

-Думаю, такого не будет. Не стоит думать, что если люди теряют работу, то они становятся преступниками. Такого никогда не было и не будет. Все законопослушные люди станут работать на селе или уедут за границу. Но все они в тюрьму не попадут, это совершенно ясно. Кстати, если опять вспомнить об условиях в наших тюрьмах, могу сказать, что никто из заключенных не захочет поехать в новую тюрьму, к примеру, в Эстонию. Потому что там камеры на 2 или 1 человека. И если наши заключенные окажутся в таких условиях, это будет означать конец преступного мира. Потому что крайне трудно находиться в одном помещение с одним человеком 8 и более лет. И вряд ли кто-то захочет снова оказаться в таких условиях. Конечно, со временем мы тоже должны будем строить такие современные тюрьмы, но пока на это просто нет денег.

-К нам пришел вопрос на информационный сайт: после того, как Европейский суд подтвердит хотя бы один факт пытки в отношении заключенного ( статья 3 Конвенции) , уйдете ли Вы в отставку?

-Нет, не уйду. Пыток со стороны работников тюрьмы не происходит. Но если такой факт будет обнародовал, то человек, его предоставивший, должен будет представить перед судом за клевету, и тогда он окажется уже не на своей работе, а в нашей тюрьме.

-Звонок в студию: А что Вы можете сказать в отношении работы для заключенных? По-моему, был даже случай, когда министр возбудил дисциплинарное дело против одного генерала, который нашел работу для заключенных?

-Конечно, безработица коснулась и заключенных. Если на свободе нет работы, понятно, что и те предприниматели, которые с нами сотрудничали, готовы делать новые заказы в лучше Китае, чем у нас, там дешевле. Однако, во многих тюрьмах работа есть. Могу сказать, что в Браславской и Ильгуциемской тюрьме работает фирма, которая шьет одежду для армии. Думаю, это очень правильный подход со стороны правительства, которое разрешило этой фирме сотрудничать с нами. Полагаю, многие государственные учреждения могли бы какие-то заказы давать нам, и мы выполняли бы их намного дешевле, чем это делают, к примеру, в Литвее. Напомню, что у нас более 7 тысяч заключенных. И если, так называемые, воры в законе не станут с нами сотрудничать, то остается еще очень большое количество людей, которые охотно станут работать и зарабатывать.