В конце прошлой неделе в латвийском Сейме произошло поистине невероятное событие. Из числа тех, что случаются крайне редко. Если вспоминать аналоги, то нечто подобное было в Кремле в июле 1935 года.

Тогда в кремлёвском подвале чекисты обнаружили сейф, некогда принадлежавший председателю ВЦИК Якову Михайловичу Свердлову, уже 16 лет как покойному. Ключи он унёс с собой. В общем, чекисты сейф вскрыли и обнаружили там:

• золотых монет царской чеканки на сумму сто восемь тысяч пятьсот двадцать пять (108 525) рублей,

• золотых изделий, многие из которых с драгоценными кам¬нями, - семьсот пять (705) предметов,

• кредитных царских билетов всего на семьсот пятьдесят тысяч (750 000) рублей.

И семь паспортов, заполненных на разные имена, в том числе и самого Якова Михайловича. О чем народный комиссар внутренних дел Ягода и доложил товарищу Сталину.

Вы, быть может, спросите, как можно сравнивать мрачный имперский Кремль с нашим Сеймом, образцом парламентской демократии? Но именно эта история и вспоминается, когда узнаешь о недавней находке.

Потому что в нашем Сейме тоже есть подвал. И там, как выяснилось, тоже есть сейф. Который тоже вдруг обнаружили и решили проверить его содержимое.

И что же вы думаете? В сейфе, как сообщила газета «Латвияс авизе», были обнаружены документы Карлиса Улманиса, латвийского диктатора. Или, как его называли, вадониса.

Фото из газеты "Латвияс Авизе".

Документов всего оказалось 14 и среди них - дипломатический паспорт Улманиса. А также разрешение на вывоз тысячи долларов США , выданное 20 июля 1940 года, и бумаги, свидетельствующие о том, что Улманис собирался уехать в Швейцарию. Что, впрочем, и так было известно.

Среди бумаг - просьба профессора Августа Кирхенштейна, которому Улманис передал президентскую должность, в генконсульство Латвии в Швейцарии, позаботиться о бывшем президенте. Просьба датирована 22 июля, а 21-го Народный Сейм объявил Латвию советской социалистической республикой.

Латышские историки предположили, что с этими документами Улманис 22 июня выехал в Москву. А в Ригу обратно в начале 90-х годов их привез секретарь Верховного Совета и потом посол в России Имантс Даудишс. В апреле 2002 года он неожиданно умер, но до этого про ценные документы ничего никому не сказал.

А они лежали в подвале Сейма лет этак 17. Весьма похоже на историю с паспортом Свердлова.

Вот ведь что получается. Латышские историки всюду сетуют, что их не пускают в российские архивы, не выдают дела репрессированных латышей, не знакомят с новыми находками.

А ценные документы из архивов КГБ, оказывается, спокойно лежат в Латвии. И никакие историки, даже президентские, о них не знают. Парадокс.

Неясно, как и где Имантс Даудишс добыл эти документы. Помогли ли ему в этом его партийные или кгбешные связи? А вот почему он молчал, понять можно.

Карлис Улманис (Улдис Ваздикс)в фильме "Страшное лето".

Ведь выходит, что более чем через месяц после начала страшной оккупации, президент оккупированной страны спокойно получает дипломатический паспорт, деньги и разрешение на выезд в Швейцарию.
Правда, с этим паспортом едет в Москву. Кстати, уехал Улманис сам или его увезли, как это показано в фильме «Байга Васара», до сих пор точно неясно. Быть может, он сам хотел пообщаться со Сталиным.

Не зря же среди найденных документов были и листки с цитатами из Маркса и Энгельса на русском языке, с пометками Карлиса Улманиса.

Но в любом случае, это не вписывалось официальную историческую концепцию. Особенно тогда, в начале 90-х годов.

С тех пор мало что изменилось. В прошлом году историк Гатис Круминьш нашел в архиве свидетельство о том, что 12 июня 1940 года Улманис внёс 5 тысяч латов на счёт латвийской Коммунистической партии. Став самым крупным ее спонсором. Среди латышской общественности разгорелся жаркий спор, историка обвиняли в отсутствии патриотизма.

Известно, что вместо Швейцарии Карлис Индрикович поехал в город Ворошиловск, ныне Ставрополь, и до начала войны работал агрономом. Потом был арестован, увезён в Туркмению, где и пропал.

Конечно, сейчас его действия можно назвать, мягко говоря, наивными.

Карлис Улманис в историческом музее.

Но он нигде не говорил об оккупации, сотрудничал с просоветским правительством, а 17 июня по радио заявил, что пришли друзья. И власть передал в рамках тогдашнего правового поля.

Впрочем, латышские историки с этим не согласны. Хотя в официальной версии событий 1940-го года много непонятного.

Самое же таинственное в этой истории то, что совершенно неизвестно, какие еще тайны хранят бездонные подземелья латвийского парламента. И что ещё там могут найти, если хорошо поищут.

Другое дело, что общество к некоторым находкам может оказаться не готово.