— Здравствуйте, это нижегородская прокуратура.
— Давно я вас не слышал, — отвечаю, — что там на этот раз?
— Не можете к нам подойти сегодня?
— Нет. И даже завтра не могу.
— А что так?
— А что мне к вам ходить? Повестку присылайте.
— По какому адресу?
— По домашнему. И трубку положил. Разговаривала со мной женщина, бесстрастным голосом.

На следующий день снова позвонила.
— Не надумали к нам приехать?
— Шутите, что ли? — спрашиваю. — Никакого желания нет.
— Понимаете, к нам пришел запрос из Латвии по вашему поводу, и нам надо срочно ответить.
— Надо — так отвечайте, — говорю.
— Может, мы сами к вам приедем? — спрашивают у меня.
Тут я сдался. Я вообще очень добрый.
— Валяйте, — говорю.
— Только нам компьютер нужен, чтобы протокол заполнить.
— Я уступлю вам свое рабочее место на полчаса.
Забились, и в указанный срок ко мне в офис прибыла очаровательная блондинка: молодая, в голубых джинсах, на шпильках — ну вы поняли, в американских фильмах такие обычно играют экспертов по ядерной физике (строгое лицо, папка под мышкой, офицеры спецназа смотрят эксперту вслед, печально взирая на сами знаете что).
Паспорт мой лежал на столе, эксперт раскрыла видавший виды документ и сказала:
— Вы и фамилию уже успели сменить...

∗∗∗

Здесь надо пояснить, что фамилия моя Прилепин. По паспорту, по рождению и по отцу моему, Николаю Семеновичу Прилепину. Когда-то, в бытность работы журналистом, я публиковался под разными псевдонимами, у меня их штук тринадцать было, самый известный — Евгений Лавлинский.
Потом, когда я начал писать книги (я пишу книги про войну, про революцию и про любовь), все свои псевдонимы я напрочь позабыл и вернулся к родной фамилии. Тем не менее призрак Лавлинского иногда нагоняет меня по сей день.
То борцы за расовую чистоту на своих обильно украшенных свастиками и солнцеворотами форумах выводят меня на чистую воду, при том что Лавлинский — фамилия казачья и целые станицы Лавлинских живут в верховьях Дона. То в какой-то маргинальной энциклопедии напишут, что Лавлинский — моя настоящая фамилия...
Но вот чтобы прокуратура ошибалась, с которой мне приходилось, будь она неладна, контактировать уже не раз, — нет, такого я и помыслить не мог.

∗∗∗

— В каком смысле «сменил»? — спросил я эксперта, криво улыбаясь.
— Вы же Лавлинский.
— С чего вы взяли?
— Пришел запрос из Латвии: опросить Евгения Николаевича Лавлинского, автора романа «Санькя»...
— Это мой старый журналистский псевдоним, — объяснил я, — моя фамилия Прилепин.
— Вы знаете, — вдруг разоткровенничалась моя гостья, — а мы нашли Евгения Николаевича Лавлинского, он тоже в Нижнем Новгороде живет, как и вы. Вызвали его на допрос в прокуратуру... Он быстро понял, в чем дело, и пояснил нам, что он не писатель, но есть писатель, которого тоже считают Лавлинским...
«Зря вы его в камеру не посадили до выяснения обстоятельств, — мстительно подумал я. — Можно было бы его под пытками заставить признаться, что он раньше был Захар Прилепин, но сменил имя и фамилию на Евгений Лавлинский», — мысленно довел я ситуацию до полного абсурда.
Хотя и происходящее в реальности тоже несколько отдавало бредом. — И в итоге вы все-таки меня нашли, — порадовался я за родную прокуратуру.
Эксперт улыбнулась отличной улыбкой эксперта по ядерной физике.
— Ну и чего от меня желает полиция суверенной Латвии? — спросил я.
— Они расследуют убийство судьи Луакрозе и в рамках расследования считают необходимым допросить вас.

∗∗∗

Так случилось, что в 2005 году я сочинил роман «Санькя» — о русских экстремистах и радикалах, несколько смахивающих на моих товарищей из ныне запрещенной Национал-большевистской партии.
Весь роман мои герои дебоширят и хулиганят, бьют витрины в «Макдоналдсах», дерутся с милицией, пытаются захватить здание администрации и, в числе прочего, иногда выезжают в ближнее зарубежье, чтобы похулиганить и там. В Риге, например, мои герои врываются в башню св. Петра и, выступая против преследования советских ветеранов в Латвии, баррикадируются там, разбрасывают листовки, громко кричат о наболевшем.
Экстремистов, конечно, задерживают, и судья Луакразе (он же Луаркезе, он же Лукрезее — главный герой романа «Санькя», Тишин, никак не может запомнить его фамилию) присуждает каждому из задержанных по пятнадцать лет лишения свободы. Самого Саньки среди повязанных нет, и он решает отомстить за товарищей.

ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ: http://medved-magazine.ru/?mode=article_view&sid=54&id=273