Рабы мешков

Политика | 25 сентября 2008 года, 13:44

В общем, так. Мы живем при экономическом режиме. После того, как премьер Годманис объявил оптимизацию властных структур. Поэтому ничего удивительного в том, что некоторые государственные структуры у нас могут и вовсе пропасть за ненадобностью.

Вот, говорят, закрывают министерство интеграции. И правильно, а то его можно было в анекдот вставлять, вместо советского министерства культуры. Не про прачечную, а в другой. Приехал, мол, к нам морской министр Австрии. Его спрашивают, как же так, ведь у Австрии нет выхода к морю? А он говорит: ну, у вас же есть министерство интеграции.

Думается, с углублением кризиса возникнет вопрос о министерствах экономики, финансов, благосостояния. Как могут быть министерства того, чего нет?

Но вот одно мне совершенно непонятно: почему загибается Центр документирования последствий тоталитаризма? А, судя по прессе, дела там совсем плохи. Картина предстает такая — в сыром подвале вокруг груды мешков КГБ сидит, пригорюнившись, группа людей. Мешки эти никому не нужны, ни сами, ни их содержимое, даже на научную работу не тянут. Поэтому сотрудники центра никакой научной работы не ведут, а охраняют пыльные мешки, прикованные к ним, как старик Хоттабыч к лампе.

И вот уже директор центра Индулис Залите подыскивает новое место работы. Потому как чувствует, что его контору могут скоро ликвидировать.

Господин Залите, по профессии и образованию химик, бывший научный сотрудник НИИ «Биолар», возможно, он и найдет себе работу. Но ведь такой упадок в его ведомстве был не всегда. Еще не так давно об этих мешках вспоминали перед каждыми выборами. Политики спорили — публиковать ли их содержимое или всё уничтожить. А скольких видных людей подозревали в сотрудничестве с КГБ на основании содержимого этих мешков? Или просто так, потому что проверить никак нельзя — всё засекречено специальным законом о сохранении документации бывшего КГБ от 3 июня 2004 года.

Даже бывшего президента подозревали. Хотя еще 9 июля 1999 года Вайра Вике-Фрейберга запросила у Центра документации последствий тоталитаризма справку о том, имееются ли в его распоряжении сведения по поводу ее сотрудничества с КГБ. Никаких связей обнаружено не было.

И вот сотрудники центра сидели, подшивали документы, создавали архивы, упорядочивали и анализировали статистику. Кстати, мешка там только два — с алфавитной картотекой агентуры КГБ, еще есть два чемодана, и сейфы с якобы особо ценной агентурой. А еще были размагниченные электронные носители информации из ЭВМ КГБ. И что вы думаете? Сотрудники центра целый год их восстанавливали. И даже восстановили, частично. И вот кому теперь это всё надо?

А ведь было время, наш Центр документации тоталитаризма выходил на международный уровень сотрудничества! В 2003 году тогдашний министр иностранных дел Сандра Калниете выступила на Конференции доноров Ирака в Мадриде. И предложила помощь... Нет, не в подъеме иракской экономики или социальной сферы. А в оценке и документировании последствий тоталитаризма! То же самое в следующем году пообещали иракскому коллеге и министр иностранных дел Рихард Пикс, который подтвердил, что Латвия поделится с Ираком опытом в оценке и устранении последствий тоталитаризма. Судя по всему, что-то не получилось. Даже иракцами наши мешки КГБ не понадобились.

Казалось бы, тоталитаризм — это наше все! А документация его последствий должна была стать всенародным делом. И почему же оно в таком бедственном положении?

Я думаю, что всё это происки Музея оккупации. Этот мощный конкурент не мог смириться с тем, что существует еще какая-то структура, в которой изучают оккупацию. А еще в прошлом десятилетии Музей оккупации оформился как мощный и тайный центр власти в латвийском государстве. Все высокие гости и назначенные высшие чиновники должны были через него пройти, про оккупацию денно и нощно напоминают со всех трибун, про музей приняли специальный закон, его расширяют, причем проект второй очереди музея оккупации называется «Дом будущего». Да и вы сами всё видите, что мне вам рассказывать!

Понятно, что Музею не нужен был еще какой-то Центр изучения тоталитаризма. И он начал принимать меры по его дискредитации. Главное было — внушить обществу, что мешки КГБ ничего не значат, открывать их не нужно, все устарело, в общем, все умерли. Что, как мы видим, вполне удалось. И вот теперь, в случае ликвидации Центра мешки вполне могут оказаться в Музее оккупации. Как и было задумано. И тогда вновь могут обрести свою ценность. Возможно, их содержимое даже опубликуют. Музей-то, как раз, научную работу ведет, книги выпускает.

И экономить на нем никто не собирается. Даже если, не дай бог, в результате страшного кризиса все рухнет, Музей оккупации непременно останется. И можно будет заходить туда греться.

Комментарии