20 лет собачьему языку

Политика | 15 мая 2008 года, 16:30

Когда я узнал о том, какие слова чаще всего на заседаниях употребляют депутаты нашего латвийского сейма, то очень обрадовался.

Как вы знаете, раньше наши депутаты много ругались и обзывали друг друга всякими обидными словами.

Называли своих коллег базарной бабой, голодной кукушкой, вшивым ястребом, свиньёй и предателем. Ну и так далее. Об этом несколько лет назад широко писали в прессе. Пришлось, как вы знаете, даже принимать специальный моральный кодекс депутата и организовывать комиссию по этике.

И вот, как сообщается, выпущено специальное исследование на тему, о чем больше всего говорили депутаты прошлого, 8-го сейма. Но уже и так ясно, что ругались они гораздо меньше.

А самыми употребительными словами и выражениями оказались «оккупация» и «государственный язык». За время всех заседаний они употреблялись соответственно — 630 и 547 раз.

Это удивительное постоянство. Ведь обе эти любимых темы латвийских политиков присутствуют в политическом лексиконе с 1988 года!

Про оккупацию ясно — это вопрос веры. Одни в нее верят, другие нет, но переубедить друг друга все равно никогда не смогут.

А вот с чего бы так переживать по поводу государственного языка? В смысле, латышского. Все чиновники и учреждения говорят на государственном языке, все вывески на государственном языке, все высшее образование на государственном языке, да скоро все вообще кругом будет на государственном языке, сами знаете. Казалось бы, чего же на 19-м году независимости так волноваться?

Но оказывается, что латышский язык все ещё на грани вымирания! И по-прежнему ему угрожает русский язык! Хотя принимаются меры — министры отказываются говорить по-русски, частным вузам хотят запретить учить на русском языке, поступают предложения о запрете русских песен в общественных местах, карательные языковые инспекции шлют проверки и нещадно штрафуют продавцов, уборщиц и даже к спортсменам присматриваются.

А ведь самое первое постановление об обязательном употреблении латышского языка во всех официальных учреждениях было принято еще 90 лет назад — 4 января 1918 года Исполнительным комитетом латышских стрелков — первым этническим латышским правительством. Латышский язык защищали такие авторитетные люди как Владимир Ленин, Петерис Стучка, Карлис Улманис, Лаврентий Берия, Александр Яковлев (член Политбюро ЦК КПСС), Анатолийс Горбуновс и очень многие и многие политики и деятели культуры.

Почему же, при столь длительной истории защиты, при такой мощной государственной поддержке, латышский язык остаётся таким беззащитным?

Кто виноват? Понятно, что русские. Именно они не хотят говорить по-латышски и обзывают его «собачьим языком». Это общеизвестное утверждение, до сих пор веский аргумент в речах о защите государственного языка.

А знаете ли вы, что в этом году мы будем отмечать его двадцатилетний юбилей!?

В обшем так. Я тут попытался выяснить, кто же первым высказал убеждение, что все русские называют латышский язык собачьим.

Поиски привели меня к газете «Падомью яунатне» (была такая), где 30 августа 1988 года была опубликована статья нынешнего академика Айны Блинкены «О статусе латышского языка — нынешнем и желаемом». Статья вызвала множество отзывов,

которые тоже публиковались. А в 1998 году академик Блинкена их все собрала в книгу.

А третьим сентября 1988 года датировано письмо в газету от семьи Креслиней из Риги. Которые жаловались, что буквально сегодня в почтовом отделении какой-то русский мальчик, на вид лет 12, на вопрос по-латышски, ответил по-русски «Я не понимаю!». И в этом же письме сказано — "Есть люди, которые позволяют называть латышский язык собачьим и фашистским языком. И такое происходит в период демократизации и перестройки!«

Потом были еще письма с подобными утверждениями, но это первое по времени. По крайней мере, из обнаруженных мною.

Еще в одном письме в «Падомью Яунатне» рижане Страдиня и Зикманис, утверждали, что некий анонимный русский человек говорил им, что не будет учить язык, похожий на гусиное «га-га», но эта версия как-то не прижилась. Победил собачий вариант.

Нигде, кстати, так и не указано, кто именно конкретно, и когда обозвал латышский язык «собачьим». Хотя, казалось, бы чего проще — назвать фамилию или должность злодея!

Поиски продолжаются, но все равно тому мальчику из почтового отделения, ему сейчас примерно 32 года, должно быть стыдно! Если он сейчас меня слышит, то пусть знает, что с него все и началось.

А ведь мог бы тогда просто промолчать.

Комментарии