Система не доживет до 2012 года

В мире | 8 июня 2009 года, 15:05

Е.АЛЬБАЦ: Гарри, вы опубликовали в «Нью Таймс» статью, в которой вы говорите, что на самом деле никакие экономические проблемы невозможно решить, потому что политическая система страны не позволяет решать эти проблемы эффективно, а политическая система не может решать это эффективно, потому что нынешняя конституция - 12 июня мы будем праздновать день России, - так вот без реформы конституции совершенно невозможно. Насколько вы полагаете, что это вопрос ближайшей повестки дня?

Г.КАСПАРОВ: На самом деле речь идет о том, что мы хотим получить, к чему хотим придти. Сергей говорит о выступлениях. Мне кажется, что рядовых граждан не интересуют никакие выступления на этом форуме, потому что они к их жизни отношения не имеют. Там, - помните, как у Галича: «Про Китай и про Лаос проводились прения». Вот говорят про какую-то макроэкономику, - а где в этой макроэкономике стюардесса из «ДальАвиа», которая потеряла работу, выбросилась из окна и ее мать, которая выбросилась вслед за ней, - где им там место, в этих макроэкономических конструкциях? – нет. Потому что система на самом деле на это не реагирует. И показатель - голодовка тех же стюардесс «КрасЭйр» - никакой реакции. Перекрыть дорогу? На самом деле система четко подала сигнал – реагировать она будет на такие жесткие действия. На мой взгляд, система эта обречена. И все попытки уйти от обсуждения того, почему мы оказались в таком тяжелом положении, какие политические реформы необходимы, чтобы что-то заработало – они как-то вот так, мне кажется, многими отодвигаются на второй план: страшно говорить о политической реформе.

Ничего внутри этой системы сделать нельзя – можно мечтать о каких-то центрах международно-финансовых - нельзя. Система – это раковая опухоль, мы должны говорить сегодня о том, что можно предложить вместо этого. И делать, на мой взгляд, надо именно с фундамента - дом надо строить с фундамента. Конституция 1993 года заложила на самом деле основы авторитарного строя России. Потому что она, во-первых, принималась абсолютно нелегитимно - грубейшее нарушение закона, даже действующего на тот момент.

А кроме того, она не являлась, по своей сути, общественным договором, то есть тем, что позволяет людям уважительно начинать к этому относиться. Общественный договор, по которому разные политические силы готовы жить, работать, куда-то выбираться, они соглашаются с формами устройства государственного. Реформы более или менее понятно, какие нужно делать, и по этому вопросу есть согласие представителей разных политических сил.

Кстати, в оппозиции это видно, оппозиция все-таки в состоянии контактировать, и она достаточно многоцветная. Ясно, что эта реформа должна затронуть, в первую очередь, соотношение исполнительной и законодательной власти – такой сильной президентской власти быть не может, она уродует все, она, хоть и наверху, но фактически является основанием вертикали. И перераспределения реальных отношений между центром и регионами. Два очень важных вопроса. Кроме того, конституция не может закладывать многочисленные мины, которые заложены в нашей конституции, когда буквально через страницу мы читаем: статья такая-то - «если иначе не предусмотрено федеральным законом». Не может быть никаких федеральных законов, влияющих на действие статей конституции. Мне кажется, пора начать об этом говорить, и это очень важно. Потому что этот кризис не разрешится сам по себе. И в мире этот кризис приведет к огромным изменениям, но для нас, для всего государственного организма, он может оказаться смертельным. Поэтому я считаю – уже давно назрела необходимость такого разговора – о конституционной реформе, о реформах социально-экономических, связанных непосредственно с регионами. И если не подготовиться к моменту, когда режим рухнет, - а он рухнет, даже если никто ничего делать не будет.

Он рухнет, потому что он обречен в этом быстро меняющемся мире, - мы окажемся перед новой катастрофой. Нельзя, как в 1991 г., снова говорить – что же мы теперь будем делать? Вот это произошло, а плана никакого нет. Давайте сейчас, пока еще время есть, - я не знаю, сколько его осталось – год или полтора, - думаю, что ни до какого 2012 года нынешняя конфигурация, конечно же, не дотянет, - так вот пока есть это время, надо начать говорить о серьезных институциональных реформах в России.

Комментарии