Мы живем в перевернутом мире

Культура | 23 декабря 2008 года, 13:29

Фрагмент программы "Особое мнение" на "Эхе Москвы"

Е.ГЕВОРКЯН: Сделаем лирическое отступление, чтобы совсем грустно не стало. Милена, библиотекарь: «Собираетесь ли вы посмотреть фильм Бондарчука по повести братьев Стругацких «Обитаемый остров»? Сегодня у нас премьерный показ, когда-то эта повесть произвела на меня огромное впечатление». На вас тоже, насколько я помню.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: да, мне очень понравилась эта повесть – собственно, это роман. Если слушатели многие не помнят, вкратце я скажу – это такой адаптированный перевод великого романа Оруэлла «1984 год» - естественно, это не перевод, но это адаптация для наших условий. Речь идет о существовании великой страны, в которой люди – эта страна образовалась на обломках империи. Написана книга Стругацкий в 1968 году. Там описано, что была великая империя, она развалилась, после этого было много пертурбаций, что-то вроде гражданской войны, и на обломках этой империи возникло много государств. Но главное из них то государство, где происходит действие - такая страна Сарак. Жители этой страны очень любят своих руководителей, хотя не всех их знают, поскольку руководители - их в оригинальном варианте называли «Анонимные отцы», - как правило, анонимные. Но их очень любят. А любят их за, что? За то, что они спасают народ от иноземных врагов, которые угрожают со всех сторон, в особенности страшные враги на юге – там вообще непонятно что, происходит – какие-то страшные дикари, которые могут напасть, дикари-мутанты, а также враги – это бывшие части империи, которые от нее откололись и которые строят всяческие козни для основной части империи. По всей этой стране понатыканы ракетные шахты, где стоят противоракеты, чтобы сбить вражеские ракеты. И только у маленькой части населения страны - их справедливо называют «выродками», систематически, время от времени, мучительно болит голова - не очень понятно, почему. В Дальнейшем выясняется, что никаких врагов нет и никаких ракет нет, а то место, которое называется якобы ракетными шахтами – это просто телевизионные вышки, с которых людям посылаются сигналы о любви к начальству, любви к родине, к государству, и все с восторгом принимают эти сигналы, и только одни процент населения – выродки – не принимают, у них начинает жутко болеть голова. И проблема заключается в том, как вытащить эту страну из положения, в котором она находится. Центральный герой - землянин какой-то…

Е.ГЕВОРКЯН: У нас 10 секунд до перерыва.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Ну, пересказывать роман глупо - потому что, думаю, многие читали, но мне кажется, он настолько прозрачен, интересен не только для 68-го, но и для 2008 г., что пару слов я бы сказал.

Е.ГЕВОРКЯН: Продолжим разговор об этом фильме, книге и сегодняшней России через пару минут.

НОВОСТИ

Е.ГЕВОРКЯН: Это продолжение программы «Особое мнение», беседуем с Леонидом Радзиховским. Мы прервались на обсуждении того, что сегодня выходит фильм Бондарчука.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Сегодня: По-моему, 1 января, - у вас реклама на кинотеатре «Октябрь». Но неважно.

Е.ГЕВОРКЯН: Я могу ошибаться.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Я продолжу пересказ чужой книжки. На самом интересном месте мы остановились. Итак, там есть шахты, про которые народу объясняют, что это ракеты от врагов, а на самом деле это телеантенны, направленные не на врагов, анна них – чтобы внушать им любовь к начальству и ненависть к врагам. А у выродков ни любви к начальству, ни ненависти к врагам – одна головная боль от всего этого. Кроме того, жителям про эту планету известно, что они живут внутри шара, то есть, это абсолютно замкнутая, отделенная от всего остального, страна - вот такая страна и такая планета. И главный герой, очень хороший, тра-та-та, он думает - как же этих зомби привести в нормальное состояние? Там есть такая замечательная фраза: «Он был в ужасе, потому что перед ним была система слишком простая, чтобы эволюционировать, и слишком большая, чтобы ее можно было одолеть. На малые возмущения она отвечала просто: она не менялась, уничтожала того, кто производил эти возмущения. А больших возмущений, изнутри этой зомбированной страны сделать было в принципе нельзя. Но вот появился там такой человек, землянин, который сказал, что есть некий центр, главная телебашня, которую надо уничтожить, и тогда зомбирование прекратится, все остальные ретрансляторы не смогут дальше транслировать эту ложь. И вот он пошел и уничтожил эту башню. Перед тем как пойти уничтожить эту башню, он говорит одному человеку замечательные слова, которые я запомнил с детства: «И запомните: вы живете не на внутренней стороне шара, вы живете на внешней стороне шара. Таких шаров в мире много. На некоторых живут гораздо хуже, чем вы. На некоторые - гораздо лучше, чем вы. Но нигде не живут глупее, чем вы». Вот для меня это стало точным определением жизни в нашей стране - при советской власти, при сегодняшней власти. Полное ощущение, что мы некий замкнутый изотерический мир, - «особый путь», тра-та-та, и главная характеристика нашей жизни: мы не живем хуже, чем все, не живем лучше, чем все – мы живем глупее, чем все, - вот это правда. Ну, вот – дальше он уничтожает эту центральную башню, дальше у людей наступает страшное психологическое потрясение, страшная депривация, потому что когда с них сняли эту пропаганду, этот кайф наркотический, начинается страшная наркотическая ломка. В тот самый миг, когда им перестали посылать эти сигналы, страшная наркотическая ломка. А дальше роман прекращается в ту самую минуту, когда абсолютно непонятно, что будет дальше. Центральный стержень сломан, идет жуткая наркотическая ломка. Кроме того, - как написали Стругацкий – напоминаю, написали в 1968 г. - после уничтожения центральной башни начинается жуткая инфляция, разруха в экономике, полный хаос, никто не знает, кто будет. И на этом роман заканчивается. Но жизнь, как говорится, дописала роман – после инфляции, страной наркотической ломки, испуганные жители с большим трудом восстановили обломки этой башни. Конечно, - труба пониже, дым пожиже, башня не того масштаба, по башке колотит не с той силой, но в принципе привычную структур граждане восстановили - опять мы живем внутри, в изотерическом мире, опять враги, опять телебашня, которая помогает нам с ними бороться.

Е.ГЕВОРКЯН: Вставлю вопрос Дениса: «Смешно отрицать наличие у РФ внешних врагов - достаточно время от времени читать «Нью-Йорк-Таймс».

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Денис, поздравляю - почаще читайте «Нью-Йорк Таймс» - я очень рад за вас. Вот я не читаю «Нью-Йорк-Таймс», и поэтому я сомневаюсь в наличии врагов. А главное, я уверен в одном - еще одна фраза еще одного хорошего писателя: «Заговор против России, несомненно, существует – в нем участвует все население России», - это написал хороший русский писатель по фамилии Пелевин. Вот это действительно реальная картина. Вот поэтому я с такой безнадегой смотрю на возможности внутреннего, - подчеркиваю, - внутреннего, своими силами изменения и эволюционирования нашего общества. А под влиянием внешних раздражителей - врагов, то есть, - действительно, изменения идут: враги заставили нас ввести какие-никакие выборы, враги заставили нас с грехом пополам, но отменить ГУЛАГ - враги много что заставляют нас сделать. Мы отчаянно сопротивляемся вражескому влиянию, под влиянием врагов у нас ввели суды присяжных, под влиянием врагов у нас стал неудобно пытать в тюрьмах. Мы отчаянно сопротивляемся этому издевательскому давлению врагов.

Е.ГЕВОРКЯН: Ну что же вы по присяжных? Видите, какие-то важные дела у них уже обратно забрали.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Это тоже очень логично. Государство предельно четко объяснило людям: есть две категории преступлений. Одни – которые касаются государства, и, извините, государство само будет судить – не лезьте своим свиным рылом в наш государственный калашный ряд – сами посудим, без вас, сопливых, обойдемся. А другая категория преступлений – это ваши собственные поганые дела: тесть зятя убил, теща племянника кокнула, и так далее.

Е.ГЕВОРКЯН: Алименты не платят, разводы.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Это судите сами – вот вы присяжные, и ковыряйтесь в своем дерьме сами. Только давайте разделим – мухи отдельно, котлеты отдельно. Дела государственные судит государство, а дела частные судите сами, и пропадите вы пропадом. Вы к нам не лезьте, а мы к вам не полезем.

Е.ГЕВОРКЯН: Вернусь к фильму - а этот фильм Бондарчука это такая гадкая диверсия с его стороны? Он всегда был достаточно лоялен к власти, и вдруг сейчас выпускает этот фильм.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Фильм Бондарчука я не видел. Кстати, реклама этого фильма висит на кинотеатре «Октябрь», там написано: «Окунись в перевернутый мир» - имеется в виду мир этой планеты. Не надо окунаться, мы в нем живем, у меня нет никакой потребности еще в кино в него окунаться, думаю, что Бондарчук снял такой развеселый боевик, экшн, - стрельба, поцелуйчики, туда-сюда, и где-то на заднем плане вся эта мелкая философия на глубоком месте. Ну, какие-то там телебашни - про телебашни Бондарчук много интересного мог бы рассказать, но я думаю, не до того ему. Я уверен, что это будет талантливый, наверное, фильм, потому что Бондарчук хороший, очень профессиональный режиссер, но это будет фильм про другое - совсем не про то, о чем 40 лет назад написали Стругацкие и что мы сегодня наблюдаем в своей жизни – совсем про другое. Но тоже интересное. Только не очень понятно, зачем. Впрочем. Я не видел фильма. Знаете, - не читал, судить не буду. Но если это фильм про другое – если -= то зачем его снимать на материале этой вещи, я не очень понимаю. Для фильма экшн можно найти - «нельзя ли для прогулок подальше выбрать закоулок» - тысячи занимательных сюжетов.

Е.ГЕВОРКЯН: Посмотрим. Может быть, чтобы, в том числе, привлечь интеллигентную аудиторию.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ: А на фига она сдалась? Сколько этих выродков? Этих выродков был в 1967 г. один процент. С тех пор большая часть этого процента уехала, остальные состарились. Выродки плохо размножаются. Потомки выродков – и это одна из проблем выродков – становятся нормальными людьми: пьют пиво, голосуют за кого надо, гогочут и думают, что они погружаются в перевернутый мир только на этом самом фильме. Так что выродки вырождаются, исчезают. По крайней мере, их количество не прибывает. Если в 1968 был 1% по оценке Стругацких, то сейчас, я думаю, какая-нибудь одна десятая процента, что ради них фильмы снимать, Господи.

Комментарии