"Миссия русского народа - порубить предмет в щепу" (6)

Культура | 12 августа 2009 года, 11:46

Русский народ, в его нынешнем состоянии, не относится к нациям, без устали создающим материальную культуру. Русский народ, каким он себя проявил за последние сто лет - скорее вандал. Увидел что-нибудь красивое - изуродуй или обхаркай.

В более мягком варианте наблюдается стремление дистанцироваться от предметов материальной культуры. Красивая вещь - удел: а) низких душ; б) воров; в) прагматиков. Русская интеллигенция все 200 лет своего существования отрицала стяжание, владение имуществом, боялась яркой одежды, мягкой мебели, красивых чашек-тарелок.

Если у женщины есть трюмо, туалетный столик, пудра какая-нибудь - эта женщина пустое, ничтожное существо. Если у мужчины есть письменный стол хорошего дерева, бювар, душистый трубочный табак, а ногти его аккуратно подстрижены, то он кровосос.

Может быть, это оттого, что львиная доля русских разночинцев, интеллигентов, - поповичи. Дух первых христиан жив среди них. Косма и Дамиан, святые-бессребреники, - для них образец. "Не собирайте себе сокровища на земли, где воры подкопываются и крадут..." Собирайте на небеси. На том свете. Все сокровища будут вам выданы в царстве небесном.

Место красивой вещи - ну разве что в музее. Музей - это разновидность кладбища. Там вещами не пользуются, там они словно бы ничьи. Тогда можно.

Я считаю, миссия русского народа (должна же у него быть миссия?) - превращать материю в лучистую энергию, причем безвозмездно. Например, порубить предмет в щепу и поджечь. Взорвать, спалить, - трансформировать нах, так чтоб радугой через небосвод. Птички летят, колокольчики звенят.

Помню, в 1988 году я вместе с несколькими писателями была приглашена в Америку какими-то восторженными любителями Горби и perestroyk'и. Половина "писателей", правда, была сотрудниками Иностранной комиссии при Союзе писателей. Они следили за нашей половиной, чтобы мы чего-нибудь такого не совершили. Вот привезли нас в Беверли-Хиллз в Лос-Анжелесе, вот из пальмовой аллеи выплывает отель, розовый, пышный, как торт. Один из членов Иностраной комиссии не выдержал вида роскоши, ахнул и зачарованно проговорил: "Вот бы издануть его науй!.." Находившийся рядом (в лимузине, предоставленном хозяевами, не хухры) драматург Виктор Розов материться не стал, но проклял почему-то эмигрантов и обозвал их предателями Родины. Как это связано с отелем - в общем, понятно. Вид материального предмета невыносим. Кстати, в одной из пьес Розова персонаж рубит дедовской шашкой мебельный гарнитур - из тех же соображений. Грехи (плоть, материя) в рай не пускают.

Лишь бесплотный дух, etc.

Из блога писательницы.

Комментарии 6
Изя8 лет назад
+1 Вот Таня и вывела общий знаменатель, шо даже В. Розову, шоп выжить при камуняках, шоп его перфомансы ставили в театрах и не здохнуть с голоду, каг здохле многие и спились, и сгинули безвестно, приходилось делать ремарки вдогонку высерам кэгэбэшных падл из Иностранных комиссий. Вотъ!
А вот Мотю, Витю, Гарии и др. степиндеатов Сороса никаг низзя рядом с Таней ставить. Им за ренессанс России бороццо надоть и сеять разумное, доброе, вечное...а они в каждом высере лепят за "Свободу Ходору!" А с др. стороны понимаю их, бабло - то отрабатывать надоть, ну и сладко жрать привыкли...Ога! :-)))
Изя8 лет назад
Не думаю. Танин мессидж за то, шо среди толп "массовой интеллигенции", выползшей из Пролеткульта, Главмассолита, Главлита и ихих потомков образовалось некая структура фпендюрившая кухаркино восприятие в моск пипла России за 90 лет и каг слеццвие : - "Вот бы ...издануть его науй!" Ога!
А таких, маэстр, каг Академик Дмитрий Лихачев, Гейкин и другой "совести" земли русской...латышской...немецкой...французской и т.д. на пальтсах можно пересчитать...Вотъ!
Добавлю, шо каша с винегретом - это очень фкусно. Тока надо знать, какую кашу готовить и каг. И винегрет делать - это тоже искусство! А то, шо пипл жрёт массово, зделанное в кухне Рими и Максимы - это не есть винегрет, это хрень галимая! Ога! :-))
FH8 лет назад
Удивительно, как нивелировались разговоры о судьбах нации за последние лет... мнээ... 30(?).


Ну совершенно невозможно воспринимать серьезно. Ни Толстую, ни рядом стоящего Ганапольского.