Две опасности алкоключа

Авто | 21 мая 2009 года, 11:41

А.САМСОНОВА: Михаил Барщевский в гостях в нашей студии отвечает на мои и ваши вопросы. Ну, а мы переходим к следующей теме. Тут вот господин Шойгу предлагает автоматически выявлять всех пьяниц, садящихся за руль. Что он говорит? «Вряд ли кто-то добровольно будет ставить такие системы в машины. Если уж мы серьезно взялись за борьбу с пьянством за рулем, то это надо ввести в обязательном порядке, то есть обязательно оборудовать все автомашины алкотестером, без санкции которого водитель не сможет запустить двигатель».

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, это такой алкоключ, да. Он есть в нескольких странах. В Швеции и, по-моему, в Норвегии, не помню, где-то еще. Значит, поскольку я являюсь категорически непримиримым, экстремистски настроенным противником выпивания выпивки за рулем. Потому что я был в свое время адвокатом, который вел транспортные дела – я знаю, к чему это приводит. Значит, я готов здесь Шойгу поддержать. Вообще, мне кажется, несколько смущает совпадение, потому что я Шойгу все время поддерживаю во всех его начинаниях – ну, нравится он мне.

А.САМСОНОВА: А бывают совпадения.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Может быть, совпадения. Ну, похожая ментальность. Не знаю, кому я делаю комплимент – ему, себе. Но смысл, если говорить серьезно. Значит, у нас катастрофа, вот, реальная катастрофа с алкоголизацией населения. Я сегодня для одного издания брал интервью – я еще и этим занимаюсь, да.

А.САМСОНОВА: Так вы коллега, Михаил?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да. Вот я сегодня брал интервью у Онищенко. Геннадий Григорьевич мне приводил примеры цифр по алкоголизации населения, потому что оно связано с алкоголем. То есть я тоже хожу по улицам, я вижу уровень проблем. Но я не думал, что это такая катастрофа.

А.САМСОНОВА: А смертность за рулем от алкоголя?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Вот. А это вообще проблема. Значит, 36 тысяч в год погибающих на дорогах, из них там, по-моему, 80% связано с алкоголем. То есть мы самоуничтожаемся. Пьяный за рулем – преступник, вот есть такое известное, банальное выражение. Уж на что я адвокат по психологии, и пока нет приговора суда, преступником никого назвать нельзя – готов я ночью произнести, если меня разбудят. Но, действительно, пьяный за рулем – это преступник. Действительно, преступник. И поэтому любые самые драконовские меры, которые будут применяться в отношении пьянства за рулем, я готов поддерживать. Это вопрос спасения нации. Вы спросите у тех людей, у которых, там, муж, отец погиб под колесами пьяного водителя. Вот у них спросите, их реакцию.

А.САМСОНОВА: Михаил, вот смотрите. Вы защищаете право чиновников на частную жизнь. Это может показаться кому-то, может быть, не очень нравственным и так далее, но тем не менее вы делаете такой выбор. Теперь стоит выбор: право человека на саморазрушение, право человека.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет, секундочку.

А.САМСОНОВА: Он не совершил преступления до сих пор, его никто не поймал.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Минуточку-минуточку. Минуточку!

А.САМСОНОВА: Почему его право выбора вы...

М.БАРЩЕВСКИЙ: Объясню. Объясню. Значит, как вы относитесь к человеку, который вышел на улицу с автоматом и начинает стрелять?

А.САМСОНОВА: Я отношусь к человеку, который вышел на улицу с автоматом, пока это запрещено, отрицательно, потому что это против закона.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Окей. А от того, что он начал стрелять, он бы никого еще пока не убил, он просто стреляет. Ну, просто стреляет поверх голов.

А.САМСОНОВА: Это противозаконно.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Почему?

А.САМСОНОВА: Потому что у нас нельзя свободно человеку носить оружие, если у него нет...

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да кто вам сказал? Хорошо. Он вышел с карабином. Легально владеет карабином охотничьим, вот легально у него он есть. Он вышел на улицу, начал палить в воздух.

А.САМСОНОВА: Ну, я не знаю, куда он несет этот карабин. И я не могу назвать его преступником.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Он не несет, он палит уже. Он уже стреляет.

А.САМСОНОВА: Стрелять нельзя.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Выше голов, но пока не убил никого.

А.САМСОНОВА: Стрелять нельзя.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Где сказано? В каком законе?

А.САМСОНОВА: Хорошо, окей. Хорошо, стрелять можно, да? У нас можно стрелять?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Хорошо, да. Пока вы отдышитесь, я вам объясню. Человек, который выпил и сел за руль...

А.САМСОНОВА: Вы только что говорили о презумпции невиновности.

М.БАРЩЕВСКИЙ: При этом не завел машину, не выехал из двора, то есть не представляет ни для кого общественной опасности... Пускай там налижется до свинского состояния. Его дело. Но когда он тронулся с места и выехал на улицу, где ходите вы, я, наши друзья, наши родственники, просто люди ходят, он уже представляет опасность. Машина считается не случайно источником повышенной опасности. Поэтому пьяный за рулем – это все равно, что пьяный с автоматом. Это одинаково абсолютно. Машиной можно убить так же, как убить из автомата. Поэтому пьяный водитель пилот самолета, пьяный водитель автомобиля – это одинаковые вещи.

А.САМСОНОВА: Позвольте человеку. Почему вы не считаете его достаточно разумным, чтобы ему контролировать эту ситуацию. Почему вы доверяете контроль машинке и не доверяете контроль ему?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, вы ссылались, пытались... Я понимаю, что вам сейчас просто хочется поспорить. Я понимаю, что...

А.САМСОНОВА: Нет. Просто вы непоследовательны в своей позиции.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет. Всегда приятно поспорить с умным человеком, я вас понимаю прекрасно. Так вот, вы ссылались на то, что запрещено законом или не запрещено законом? Так вот законом запрещено управлять автомобилем в состоянии алкогольного опьянения.

А.САМСОНОВА: После того как проведена экспертиза и решено, что человек управляет автомобилем...

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет, нет! Законом запрещено до экспертизы. Законом запрещено. А вот для выявления нарушения закона проводится экспертиза.

А.САМСОНОВА: Михаил Барщевский в эфире радиостанции «Эхо Москвы», телекомпании RTVi. Мы продолжим после небольшого перерыва.

НОВОСТИ

А.САМСОНОВА: Добрый день еще раз. Московское время – 17 часов 33 минуты. Напротив меня Михаил Барщевский, готовый отвечать на ваши вопросы и на мои вопросы, я надеюсь. Меня зовут Тоня Самсонова. Мы закончили на...

М.БАРЩЕВСКИЙ: Не закончили, нет.

А.САМСОНОВА: Не закончили, да. На Шойгу.

М.БАРЩЕВСКИЙ: В предложении Сергея Кужугетовича есть 2 опасности, 2 технические сложности. Значит, первая техническая сложность заключается в том, что, вот, если я трезвый сел за руль для того чтобы отвезти домой бывшего у меня в гостях моего лучшего друга, который на радостях от того, что мы встретились, напился до потери сознательности. И дышит он. Дышит. Если в приложении к этому самому алкоключу будет выдаваться пластырь для заклеивания ему рта, я понимаю, как эта штука будет технически работать. А вот если пластыря не будет, то мне его в багажнике возить неудобно – он друг, все-таки. А в машине запах перегара, то есть пары алкоголя будут далеко не только от меня, от кого угодно. Я так думаю, что все таксисты после 10-ти часов вечера в Москве просто не заведут свои машины. Потому что когда они развозят людей после ресторанов, баров и всего прочего, у них машины не будут заводиться. Сели пьяные пассажиры, таксисты стоят.

А.САМСОНОВА: Это вторая проблема, да.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Это техническая проблема. А теперь проблема финансовая. А на уровне нашей страны практически гуманитарная. Такая штучка, как я понимаю, стоить будет недешево, то есть не 10 рублей и не 15 рублей.

А.САМСОНОВА: Я думаю, что больше тысячи рублей.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Я думаю, что больше тысячи долларов. Я так думаю. Да. Ну, поймите, это анализатор воздуха. А анализатор воздуха – это там и реактивы какие-то должны быть, насколько я понимаю в химии.

А.САМСОНОВА: Который должен связываться с компьютером машины.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Компьютер в машине должен быть обязательно.

А.САМСОНОВА: Я представляю себе компьютер в...

М.БАРЩЕВСКИЙ: Понимаете, у нас в Жигулях будет стоять компьютер, который будет работать на алковод. А компьютер, который будет управлять, там сказать, тормозами, так сказать, работой двигателя, его нету пока. Ну, в общем, короче говоря, вторая штука – сколько это будет стоить. Если это в принудительном порядке и для всех автомобилистов, то это практически налог на автомобиль, дополнительный только. И я хочу быть хозяином того предприятия, которое в России будет выпускать эти алко...

А.САМСОНОВА: Получит Госзаказ.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Получит Госзаказ, да. Очень хочу.

А.САМСОНОВА: Ну что же? Выясняется, что мы с вами зря спорили в первой половине программы. Потому что мы оба против пьяных за рулем, мы оба против того, чтобы население гибло на дорогах. Но при этом оба понимаем, что такая инициатива, как минимум, спорна.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет. Она спорна не по сути своей, не юридически спорна, она спорна технически. Сложно реализуема технически, насколько я понимаю. Но техника развивается. Посмотрим. Во всяком случае, вы знаете, как...

А.САМСОНОВА: То есть предположительно техника может заменить человеческую волю?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, в общем, да.

А.САМСОНОВА: Компенсировать.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, в общем, да.

А.САМСОНОВА: То есть это нормально, когда у нас роботы разрешают людям?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, я вам могу привести такой пример. Вот пристегивание ремнем безопасности.

А.САМСОНОВА: Да, пищит страшно.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Первое время, когда это ввели, я не пристегивался, я свободный человек, я привык дышать полной грудью и вообще я такой крутой, я ездил без этой самой штуки. Потом в новостях слышу: столкнулись 2 такие-то машины. В Жигулях погибли все, в иномарке сработали подушки безопасности, ремни безопасности, люди остались живы. Ко мне гаишники приставали, почему я не пристегнут. Короче говоря, вот где-то лет за 5 я научился пристегиваться. То есть на уровне автомата. То есть мне волю переформировали. А сейчас выпускаются машины, которые пока не пристегнешься, пищат так противно... Причем не только в начале, когда ты тронулся, а всю дорогу. А дальше мне лениво запихивать в эту штуку, в приемный замок какую-нибудь проволоку. Конечно, можно обмануть технику, да?

А.САМСОНОВА: Можно за спинкой сиденья – я вас научу.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Можно за спинкой сиденья, да. Но мне лениво за спинкой сиденья, мне проще пристегнуться. Плюс еще мое понимание, что это полезно. И меня – вот реально меня перевоспитали. Меня перевоспитали. Если вот это вот будут дополнительные сложности – наверняка можно будет обмануть этот алкозамок, какой бы он не был хитрый. Русский народ – умный народ, придумают, как обмануть. Но это будет технически настолько сложно, что уже проще будет не пить. Вот я знаю, что довольно многие мои приятели, которые выпивали за рулем... Ну, сколько они выпивали? Там рюмку водки, бокал вина, то есть они были не пьяными, но они выпивали за рулем. Когда поднялись штрафы, а, соответственно, и взятки за пьянку за рулем, да? То есть какая разница, штраф или взятка? Все равно деньги из кошелька вынимать. Реально перестали пить.

А.САМСОНОВА: Михаил, вы такой идеалист, вы верите в победу с пьянством, борьбу с пьянством в России. Вы верите в победу над коррупцией – я просто, честно говоря, прям рада. Если вы в это верите, то, может быть, и всем остальным пора в это поверить. Давайте приступим к другим темам. Советник председателя Конституционного суда Российской Федерации Владимир Овчинский сказал вчера, что считает опасным говорить о гуманизации уголовно-процессуального законодательства в России, особенно в условиях экономического кризиса. Вот он говорит «Надо говорить о гармонизации, но о гуманизации уголовного кодекса пока говорить рано».

М.БАРЩЕВСКИЙ: Я, к сожалению, не имею чести быть знакомым с господином Овчинским, поэтому мне трудно предположить, почему он это говорит. Но если вспомнить о том, что у нас миллион человек сидит в тюрьме. Причем, 2/3 совершенно там сидеть не должны, то есть не за что – не то, что они преступление не совершили, но преступление не то, за которое надо сажать.

А.САМСОНОВА: То есть не тяжкие? Не особо тяжкие?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Не тяжкие, не насильственные. У нас очень много сидит людей по экономическим преступлениям, по которым моя позиция, что вообще сажать нельзя. Там нужны другие, более эффективные и более неприятные для преступника средства воздействия, чем тюрьма. То я с господином Овчинским согласиться не могу. Хотя бы в силу одного этого. Плюс ко всему я неплохо знаю европейское законодательство. Не американское, подчеркиваю – вот в Америке любят сажать на 4 пожизненных срока с 2-мя расстрелами и 3-мя повешениями, и еще одним электрическим стулом, где тоже сидит под миллион человек. У них сидит больше чем у нас – это единственная страна, где сидит больше чем у нас. Так вот европейское законодательство в этом плане намного гуманнее, чем наше. Там тюрьма применяется намного реже. Причем по-разному. В скандинавских странах совсем редко, в Италии, в Испании почаще. Ну, намного реже чем у нас. Вот а уровень преступности ниже, чем у нас. Жесткость наказания никогда не влияет на уровень преступности. А зато человек, попавший в тюрьму, фактически выпадает из жизни навсегда. Потому что социальной адаптации у нас нет.

А.САМСОНОВА: В каких частях нужно гуманизировать уголовный кодекс? Вы говорите, по экономическим преступлениям не сажать. Что еще?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, я сейчас много могу перечислять. Это, слушайте, много статей.

А.САМСОНОВА: Ну, какие-то самые важные, может быть, моменты.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет. Вообще, знаете, есть фраза известного классика, писателя, который говорил, что «Писать надо не тогда, когда ты можешь написать, а тогда, когда ты не можешь не писать». Так вот сажать надо не тогда, когда можно посадить и есть за что посадить, а когда просто нельзя не посадить. Вот педофилов надо лечить и сажать, сажать и лечить

А.САМСОНОВА: Сажать – их там вылечат, я бы так...

М.БАРЩЕВСКИЙ: Как угодно. Но они опасны для общества. Убийцы, насильники опасны для общества. Но опять-таки, есть убийцы и убийцы, есть разные вещи. Одно дело убийство ради ограбления, и другое дело, когда жена в истерике от того, что пьяный муж пришел, избил ее детей, их совместных детей, ее, и она, защищая детей, всадила ему нож, - это другое убийство. Это не убийство с целью ограбления инкассатора – это разные убийства. Так вот, по насильственным преступлениям – согласен, что надо сажать. За кражи можно сажать. За грабеж надо сажать, за бандитизм, за терроризм надо сажать по полной программе. Вот опасные для общества преступления, физически опасные, да? За угон автомобиля не надо сажать. Не надо сажать. Хотя, понимаете, как автомобилист, я очень не хочу, чтобы мой автомобиль угнали. Но сажать не надо – надо делать так, чтобы больше он не угонял. А это можно сделать.

А.САМСОНОВА: И отнюдь не путем ужесточения наказаний?

М.БАРЩЕВСКИЙ: И не путем ужесточения наказаний. Мы вообще очень жесткая нация. Понимаете, парадокс в чем? Ну, я не претендую в данном случае на истину в последней инстанции, но у меня есть ощущение по литературе, которую я читал, по странам, в которых я ездил, по людям, которых я знаю, что русский народ – он, действительно, самый добрый народ. Вот в душе своей, в поведении своем – это самый добрый народ. При этом у нас самые жесткие законы.

А.САМСОНОВА: Они компенсируются необязательностью их исполнения, как шутят некоторые.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да. Правильно. Так вот надо добиться того, чтобы у нас была обязательность исполнения законов, всех законов – и уголовного кодекса, и тех регламентов и инструкций, да? И вместе с тем законы должны быть гуманны, они должны защищать не государство, а человека. А человека от государства.

Комментарии