Вопрос о журналистской безответственности

Происшествия | 27 мая 2009 года, 15:58

А.ГРЕБНЕВА: Отлично, да. Ну, у нас есть еще традиционный вопрос от Самсона: «Что вас удивило, заставило, может быть, задуматься на прошлой неделе, события прошедшей недели?»

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, 2 вещи. Одна очень грустная и одна очень веселая. Грустная вещь была такая. На той неделе в Москве убили инкассатора. И по телевизору я вижу в программе, по-моему, это было на НТВ, не помню точно, в новостях стоит человек, журналист, берет интервью, крупный план, долгий-долгий крупный план и этот человек рассказывает. «Да, я единственный свидетель, я видел как подбежал, я видел как стрелял, да, я видел его лицо», то есть подробно-подробно все рассказывает. И журналист это интервью берет и, соответственно, передает его в редакцию.

А.ГРЕБНЕВА: И человека видно.

М.БАРЩЕВСКИЙ: И человека видно хорошо, крупный план.

А.ГРЕБНЕВА: То есть нет вот этих помех телевизионных?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет-нет-нет, крупный план, все хорошо. Все супер. Это все передается в редакцию, редактор новостной программы ставит в программу, выпускающий редактор выпускает – короче, все выходит в эфир. Я вот думаю. Все-таки, вот, журналистская профессия – она должна содержать некую степень ответственности? Ну ладно, этот свидетель, мягко говоря, не очень умный человек. Если он готов под камерой по такому делу рассказывать, что он свидетель, да? Потому что если это банда какая-то, ведь его же грохнут, ну просто к маме не ходи. Потому что реально живой свидетель, который может описать. Еще он говорит «Я могу описать преступника, я его рассмотрел». Да? Но журналисты могут понимать, что если ладно, клиент – идиот, ну они-то сами думать должны? Ну как можно на всю страну показывать лицо свидетеля? Вот вопрос о журналистской ответственности.

А.ГРЕБНЕВА: Ну, этот человек тоже должен сам думать.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет, окей, хорошо. Он должен был думать, с ним все понятно.

А.ГРЕБНЕВА: Ну, не подумал. Может, ему ничего не страшно, он такой вот экстремал.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Но журналисты должны думать о том, что если завтра его убьют, как будет корреспондент, который брал это интервью и редактор, который выпустил его в эфир, как они будут спать ночью? Ведь он по глупости подставился. Но они-то, все-таки, профессионалы. Вот меня это, честно говоря, удивило. Знаете, я противник цензуры на телевидении или, там, на радио, или в СМИ печатных, я противник цензуры. Но при условии, что, все-таки, сами журналисты должны понимать меру своей ответственности. Я сейчас не про Дом-2 – там все понятно, да? Но даже репортажные журналисты. Ну, вспомните историю, по-моему, это было с Дубровкой или с Норд-Остом, не помню. Когда выдавали в прямой эфир кадры перемещения спецназа, занимавшего места перед штурмом.

А.ГРЕБНЕВА: Ну, и мы знаем, к чему это привело. Это стало поводом для ужесточения закона об экстремизме, терроризме.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет-нет-нет, секундочку, я сейчас не про этот закон. Я совершенно не оправдываю его принятие-неприятие. Просто это вопрос о журналистской безответственности. Ну, журналисты, все-таки, это люди с высшим образованием, это люди, все-таки, эрудированные. Ну, как можно было тогда не соображать, что внутри помещения может находиться телевизор и террористам показывают, как идут перемещения? Мало того, что... Ну, хотя бы американские блокбастеры посмотрите. Там, «Крепкий орешек-1», «Крепкий орешек-2» - все уже известно.

А.ГРЕБНЕВА: Можно тот же вопрос адресовать спецслужбам, как можно было пропустить машину по городу Москве...

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет, мы не это обсуждаем.

А.ГРЕБНЕВА: С заминированными детонаторами и так далее.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Мы не это обсуждаем, мы не это обсуждаем. Дальше начинаются вопросы к врачам...

А.ГРЕБНЕВА: Конечно!

М.БАРЩЕВСКИЙ: Мы не это обсуждаем. Я же не говорю, что журналисты виновны в гибели этих 137 человек там. Не об этом же речь идет. Речь идет о том, что вообще, в принципе, журналистская профессия – это профессия ответственная. Ну, вы у меня спросили, что меня на той неделе потрясло? Меня потрясло вот это – непрофессионализм, да? Жареный факт и все – и на экран, вперед. Вот. Ну и, чтобы немножко сменить тему, очень порадовал на прошлой неделе анекдот, который мне рассказали, просто хочу им поделиться. Такой, по-моему, наш, чисто наш, российский. Машина без крыши, вино старое, сыр с плесенью. Кризис...

Комментарии