Я не очень верю в Ассанжа

В мире | 19 декабря 2010 года, 15:10

Н.СВАНИДЗЕ: Я не очень верю в Ассанжа, я тебе скажу почему. Не нужно преувеличивать его абсолютную честность и беспристрастность. Он публикует то, что он хочет публиковать – все-таки, у меня такое впечатление.

С.БУНТМАН: Серьезно?

Н.СВАНИДЗЕ: Да.

С.БУНТМАН: Он выбирает: здесь 250 тысяч документов, которые я хочу, а здесь остальные 525 тысяч, которые не хочу?

Н.СВАНИДЗЕ: Что-то он придерживает, я в этом не сомневаюсь абсолютно.

С.БУНТМАН: Ну, конечно, придерживает.

Н.СВАНИДЗЕ: Он – человек с определенной идеологической платформой.

С.БУНТМАН: А с какой?

Н.СВАНИДЗЕ: Он – антиглобалист, он – антизападник, антиамериканист. И поэтому те документы, которые ему представляются постыдными для Запада, прежде всего для Америки, он их выплескивает в первую очередь. Кстати, иногда ошибается и очень часто. Часто он выплескивает документы совершенно не постыдные. Но, скажем так, неуютные, дискомфортные, предположим. Ну, там, надо им теперь значительную часть дипкорпуса менять в разных странах, потому что они там наговорили про местных начальников того, что теперь там им работать будет в личном плане сложно. Ну и что? Да ничего. Ничего. Репутационно-то не пострадала страна. Персонально дипломаты пострадали, а страна репутационно не пострадала.

Но так или иначе, возвращаясь к Ассанжу, не нужно думать, что он просто истина в последней инстанции, потому что он говорит правду, всю правду и одну лишь правду. Одну лишь правду? Да, но не всю.

С.БУНТМАН: «Да, но не всю». Ну, вот, начинается так. Опубликовал человек, в общем, достаточно важные, сенсационные документы. А тут начинается: «Чего-то ты, Герасим, не договариваешь», опять начинается.

Н.СВАНИДЗЕ: Ну да. Потому что где-то... Ну, есть же еще объективная реальность. Потому что пойди опубликуй документы Северной Кореи. Я пойду посмотрю, как ему это удастся сделать, где он их возьмет?

С.БУНТМАН: Тебе не кажется, что это все равно тем двум журналистам, которые тогда грохнули Никсона за Уотергейт, что все равно, что им предъявить обвинение?

Н.СВАНИДЗЕ: Грохнули – в смысле способствовали тому, что он ушел со своего поста?

С.БУНТМАН: Да, естественно. Я думаю, что все понимают, что я имею в виду. Которые разоблачили вот те подслушки в Уотергейте. Что требовать от них «А почему вы в это время не разоблачали, например, репрессивный режим Советского Союза, а также Северной Кореи?»

Н.СВАНИДЗЕ: Нет, нет-нет. Почему? Причем здесь Северная Корея в данном случае?

С.БУНТМАН: Ну, вот, смотри, конкретное дело, оказались утечки.

Н.СВАНИДЗЕ: Они действовали на благо американской демократии. Они действовали во исполнение американской Конституции – вот что делали эти люди.

С.БУНТМАН: А Ассанж не работает на благо и американской демократии тоже?

Н.СВАНИДЗЕ: Ты знаешь, сам того не желая, во многом, да. Но сам того не желая. Потому что он в гробу видал американскую демократию. Он ее видал в гробу, она ему не нравится. Не любит он ее. И он ее пытается разоблачать, ему это не очень хорошо удается – это другой вопрос. Но идея у него именно такая, конечно. Ассанж – фигура не одномерная.

С.БУНТМАН: Не вызовет ли деятельность Викиликс и Ассанжа именно волну? Потому что утечки бывают у многих...

Н.СВАНИДЗЕ: Волну какую?

С.БУНТМАН: Смотри, утечки бывают у многих, утечки бывают разные. Разные файлы в разных странах есть. Ведь, тот же самый Уотергейт – он как-то так, журналистов приободрил тогда.

Н.СВАНИДЗЕ: Конечно! Приподнял, я бы сказал.

С.БУНТМАН: Да. Но вот здесь не может быть... Я не буду даже знаков расставлять.

Н.СВАНИДЗЕ: Вот она какая свободная пресса.

С.БУНТМАН: Да. Не буду знаков расставлять. «А что мы, хуже, например, Викиликс?» - скажут себе многие. Есть масса талантливых хакеров...

Н.СВАНИДЗЕ: В этом плане да. Нет, что это подает пример...

С.БУНТМАН: Антиглобалистски настроенных офицеров или кого-нибудь еще.

Н.СВАНИДЗЕ: Конечно! Конечно! Естественно-естественно. Очень многие теперь захотят также прославиться и понесут секретные материалы рядами и колоннами. Да, это будет.

С.БУНТМАН: Вот скажи мне, и к чему это приведет? Для тебя это, в общем-то, позитивная открытость или отрицательная? Или нарушение правил, которые существуют и, все-таки, держат на себе более-менее цивилизацию?

Н.СВАНИДЗЕ: Ты понимаешь в чем дело? Это данность уже. Это данность.

С.БУНТМАН: Тут ничего не поделаешь, думаешь?

Н.СВАНИДЗЕ: Абсолютно.

С.БУНТМАН: Уже не остановишь?

Н.СВАНИДЗЕ: Все, с этим уже придется считаться. Нужно будет соответствующим образом это учитывать, там, при служебной дипломатической переписке.

С.БУНТМАН: То есть будут на бумажках писать, да?

Н.СВАНИДЗЕ: Черт его знает. Может, на бумажках снова будут писать. Потому что, ну, понимаешь, ну, невозможное дело, когда мы с тобой разговариваем в курилке и ничего даже... Невинно-то разговариваем, господи ты боже мой! Но это слышат все. Мы с тобой разговариваем друг с другом, а потом выясняется, что включена громкая связь и слышит все прогрессивное человечество. Ну, нам это надо? Нет. Вот, это и дипломатам не надо. Он пишет служебную записку в центр, Алекс – Юстасу. А это не только Юстас читает, а все на свете читают. Ну, не надо это, соответственно, никому. Так невозможно дипломатам работать. Он что будет, только какие-то формальные общие вещи говорить?

С.БУНТМАН: А, может, пора немножко уже по-другому работать как-то?

Н.СВАНИДЗЕ: В смысле?

С.БУНТМАН: Мир-то изменился.

Н.СВАНИДЗЕ: Ну, мир-то изменился, но дипломатия не изменилась за последние 10 тысяч лет. Дипломаты – они всегда и есть дипломаты. С одной стороны, они улыбаются и говорят вежливые вещи. С другой стороны, они должны все замечать и писать себе в Центр жесткую правду, называя вещи своими именами. Иначе они нафиг не нужны, иначе они не на своем месте. И эта правда предназначена только для их начальства, для их страны, а вовсе не для всех, кто желает это прочитать.

С.БУНТМАН: Не знаю. Но здесь, по-моему, кто на что. Вот, обижаться здесь... Что-то такое принципиальное было открыто, что повлияло?

Н.СВАНИДЗЕ: Нет, нет, ничего.

С.БУНТМАН: Или обижаться на Бэтмена, Альфа-самцов, там, или кого-то еще?

Н.СВАНИДЗЕ: Это все фигня, это все детский лепет. Бэтмены, Альфа-самцы, кто там кого называет.

С.БУНТМАН: А для чего переживать-то?

Н.СВАНИДЗЕ: Ты знаешь что? Вот, из всего, пожалуй, что... Даже что НАТО там имеет план по защите Прибалтики и Польши. Да ясно, что имеет.

С.БУНТМАН: Это что ж тут такого-то?

Н.СВАНИДЗЕ: Вот, я, пожалуй, из всего того, что было вброшено, я заметил только одну вещь, которая многих удивила, хотя специалистов, наверняка, нет. А именно, что арабские страны настраивают Штаты против Ирана. Вот это было интересно.

С.БУНТМАН: А, может, это важно знать?

Н.СВАНИДЗЕ: Это было интересно для многих людей.

С.БУНТМАН: А, может, это важно знать? Может, это важно, чтобы это перестало быть тайной дипломатией? Потому что это чудесная позиция еще.

Н.СВАНИДЗЕ: Сереж, Сереж...

С.БУНТМАН: Там, какая-нибудь страна N науськивает США против страны NN? И все шито-крыто.

Н.СВАНИДЗЕ: Ну, невозможно всегда всем говорить открыто и громко все. Ну, невозможно.

С.БУНТМАН: Я понимаю.

Н.СВАНИДЗЕ: Невозможно, понимаешь? Тогда там мир сойдет с ума.

С.БУНТМАН: Но, может быть, прозрачная зона как-то расширится? Да, они будут фиксировать, писать на бумажках, делать какие-то масонские знаки пальцами друг другу. И пускай делают.

Н.СВАНИДЗЕ: Прозрачная зона не расширится, понимаешь? Не расширится. Если, там, один мальчик на вечеринке говорит другому, что у девочки Маши кривые ноги, это вовсе не обязательно знать девочке Маше. Ну, не обязательно! Это ей испортит настроение. Может, она считает, что у нее самые стройные ноги на свете.

С.БУНТМАН: А зачем ты пишешь про Машины кривые ноги вообще-то? Что это такое у тебя за дипломатическая переписка про Машины кривые ноги?

Н.СВАНИДЗЕ: Ну мальчишки, ну мальчишки. Сейчас в данном случае говорю о мальчишках, а не о дипломатах. Мальчишки – о чем им еще-то говорить? О президенте и премьер-министре, что ли? Естественно, их интересуют Машины ноги, они о них и пишут. А дипломатов интересуют премьер и президент, они пишут о них. И тоже не обязательно всем знать, что они пишут.

С.БУНТМАН: Сказал Николай Сванидзе, и на этом окончилось «Особое мнение». Спасибо большое всем, кто его слушал и в нем принимал участие.

Комментарии