Так ли страшен свиной грипп?

Общество | 13 мая 2009 года, 16:41

С.СОРОКИНА: Это главный государственный санитарный врач РФ и руководитель Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека. Какое длинное название. Сами придумывали?

Г.ОНИЩЕНКО: За нас.

С.СОРОКИНА: За вас придумали. Ну как-то звучит очень многообещающе. Но об этом еще поговорим. Итак, несмотря на то, что Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) настаивает на высоком уровне опасности, мы то ли устали уже бояться, то ли привыкли уже к сообщениям об этом самом т.н. «свином гриппе», как его первоначально называли, потом калифорнийский, потом H1N1. Ну вот. Но, тем не менее, он продолжает распространяться, и первым делом – все-таки действительно он такой страшный, как казалось первоначально, или ничего особенного?

Г.ОНИЩЕНКО: Ну, на самом деле, его истинное название изначальное было – грипп А, H1N1, Калифорния, 04 2009. Это самое исконное, самое правильное его название. Потому что гриппов H1N1 по меньшей мере несколько тысяч уже было. За всю нашу совместную и неоднозначную историю сосуществования гриппа H1N1…

С.СОРОКИНА: Этого вируса и нас.

Г.ОНИЩЕНКО: И нас, человечества, да. На самом деле, действительно, ситуация состоит в том, что человечество по меньше мере десять лет уже ждет появления нового штамма, так называемого нового пандемического штамма гриппа.

С.СОРОКИНА: То есть того, который пронесется и будет страшным?

Г.ОНИЩЕНКО: Нет. Тот, который действительно резко изменит свой генетический код, произойдет резкий генетический дрейф, и человечество будет снова после этого революционного всплеска последовательно накапливать коллективный иммунитет против нового гриппа. Если вы помните, в 2005 году наша страна столкнулась с H5N1, тогда тоже было много шума. Этот шум был небескорыстный, я бы так сказал, хотя, в общем-то, угроза была реальная. Потому что с H5N1 человечество еще не встречалось. И если говорить об этой статистике, то где-то с 2003 года в 14 странах мира зарегистрировано порядка 470 случаев, 250 из которых завершились смертельно. То есть два к одному – два заболевают, один умирает при H5N1. И все тогда говорили, что это не последний. После H5N1 был H7N7.

С.СОРОКИНА: А который называли птичьим гриппом?

Г.ОНИЩЕНКО: Вот тот H5N1. На самом деле, свиной и птичий – это неверные названия. Скажу позже, почему. Потом был H7N7, потом был H9. И вот сейчас вновь пришел H1N1.

С.СОРОКИНА: То есть это не новенький грипп?

Г.ОНИЩЕНКО: В данном случае не новенький. То есть естественный ход событий нарушен. Раньше было как? Дикая популяция водоплавающей птицы, переход на домашнюю птицу, с домашней птицы, как правило, на свинью домашнюю, свинья очень близка нам по своей физиологии, является почти идеальной биологической моделью человека, на ней очень легко испытывать лекарства…

С.СОРОКИНА: Нифига не льстит.

Г.ОНИЩЕНКО: Ну надо просто знать себе цену. Чего ж вы так-то о себе так хорошо размечтались? В данном случае природа указывает нам на наше место в эволюции. Итак, со свиньи уже переходило на человека. В данном случае произошло другое. Вот где-то 50 лет как минимум точно, гипотетически с «испанки» H1N1, человечество сталкивалось с этим гриппом.

С.СОРОКИНА: То есть у нас близкий к «испанке»?

Г.ОНИЩЕНКО: Если говорить изначально, H1N1 рядом. Но мы с ним уже живем почти век. Потом он уходит снова к свинье, то есть опускается на эволюционную ступень ниже, там приобретает новые совершенно свойства, происходит реасортация с тремя штаммами, и вот уже, приобретя новые силы, он возвращается к человеку. Судя по всему, он чего-то не досчитал. Ему надо было все-таки побольше побыть на свинье. У него не хватает трансмиссибельности. Он от человека к человеку передается, но не так, как нужно было бы настоящему пандемическому штамму. Где-то он не сработал. Сказать, когда это произойдет, тоже нельзя, потому что слишком малый период наблюдений. Если бы мы, допустим, его понаблюдали несколько лет – допустим, он первый появился, потом через год еще раз мутировал, потом еще раз, и тогда мы бы поняли, насколько скорость его мутации и приобретение этих свойств быть пандемическим штаммом заложено к его генетическом коде. Пока этого сказать нельзя. Но что показывает объективная реальность? Ну вспомните, две недели назад впервые официальные власти Мексики и медицинские власти США объявляют о появлении нового штамма. Тогда говорили о трех тысячах…

С.СОРОКИНА: Но потом не подтвердилось.

Г.ОНИЩЕНКО: Нет, а потом, когда научились типировать, когда научились лабораторно подтверждать, сейчас все вернулось на круги своя – где-то тысяча с небольшим подтвержденных случаев, двадцать с небольшим случаев смертельных. Прежде всего, в Мексике и в 32 штатах Америки регистрируют сейчас этот штамм. Ну, если мы с вами в наш обычный эпидемический подъем в городе Москве в день, когда мы говорим «наступил эпидпорог, начался эпидемический подъем», в день регистрируем больше десяти тысяч. В десятимиллионной Москве. То здесь практически за полтора месяца, потому что с момента объявления прошло две недели, а с момента первых регистраций, а это было 18 марта…

С.СОРОКИНА: То есть за полтора месяца.

Г.ОНИЩЕНКО: За полтора месяца всего лишь какие-то тысяча с лишним. То есть контактность у него не такая уж большая. Еще один аргумент. США, люди предельно прагматичные, с высоким уровнем здравоохранения – они даже не госпитализируют этих больных.

С.СОРОКИНА: Просто лечат на месте?

Г.ОНИЩЕНКО: Просто лечат дома.

С.СОРОКИНА: Вирус и вирус.

Г.ОНИЩЕНКО: Да, лечат дома, лечат амбулаторно. И лишь единиц – только с жизненным показанием для человека, а не с точки зрения его контактности, - они госпитализируют. Вот эти факторы говорят о том, что все-таки мы пока имеем дело с кандидатом, но еще недостаточно сильным кандидатом на пандемический штамм.

С.СОРОКИНА: Извините, перебью, Геннадий Григорьевич, то есть практически получается, что весь этот шум и наши опасения вызваны именно ожиданием какого-то нового страшного прорывного штамма?

Г.ОНИЩЕНКО: Есть ожидание. И вы понимаете, я вам это говорю не потому что мы, медики, расслабились и ждем. Мы действительно ждем нового штамма. Но контент, логистика должна быть другой. Ну дайте слово врачам. Пусть они спокойно…

С.СОРОКИНА: Спокойно. ВОЗ сколько там, пятерку поставила опасности?..

Г.ОНИЩЕНКО: Я о ВОЗ, если позволите, отдельно скажу. Спокойно. Будут рассказывать о том, как нужно бороться. Вот сегодня американцы дали великолепный почти комикс с точки зрения восприятия. «Я подозреваю, что я болен: раз, два, три».

С.СОРОКИНА: Делай раз, делай два, делай три.

Г.ОНИЩЕНКО: Да. Я болен – раз, два, три. У меня в окружении, в моей семье заболели – абсолютно понятно. Человек это прочтет – он только от прочтения успокоится, что да, в принципе, наверное, что-то страшное, но не такое, что…

С.СОРОКИНА: А почему нам такое не сделать?

Г.ОНИЩЕНКО: А мы сделали. У нас, во-первых, нет этих случаев, слава богу. И мы взяли американские данные, их перевели и на нашем сайте разместили. И просим вашу радиостанцию периодически делать какие-то такие вставочки. Вот это был бы нормальный ход истории. Что же происходит? Я сейчас не буду про это говорить вариант, я скажу про 2005 год в нашей стране. Сцены ужаса, горящие огни, бегающие в скафандрах молодые защитники человеческой популяции от этого невидимого, но страшного врага, тревожные голоса ваших коллег…

С.СОРОКИНА: Ну а что, правда, страшно. Вдруг это был бы действительно тот самый новый прорывной?

Г.ОНИЩЕНКО: Это была хорошо спланированная тогда информационная диверсия.

С.СОРОКИНА: Да я вас умоляю. А может, это большой интерес фармакологических компаний?

Г.ОНИЩЕНКО: И был не большой интерес фармакологических компаний. Тогда люди не болели, некому было эту фармакологию скармливать. А тогда был большой интерес в смысле передела рынков белого мяса.

С.СОРОКИНА: А, вот в чем дело!

Г.ОНИЩЕНКО: Это было.

С.СОРОКИНА: А сейчас свинину, значит, переделывают.

Г.ОНИЩЕНКО: Нет, а свинина сейчас играет третьестепенную роль. Вот сейчас – я вот тут высказывался по поведению нашей доблестной Всемирной Организации Здравоохранения, и я считаю, что я имею на это право… Вот мы получили штамм. В Мексике получили, не в США. Если бы еще мы получили в США, я бы еще мог поверить этим данным. Нам говорят: «Этот вирус не чувствителен ни к чему, только к одному тамифлю». И все. И наша любимая ВОЗ, которая является средоточием всего положительного, что есть у здравоохранения на этой планете, выступает в роли маркетингового отдела фирмы «Ля Рош», которая совершенно случайно оказалась в той же Швейцарии, в том же городе Женева. Ну разве так можно?

С.СОРОКИНА: Ну, может, оно действительно помогает, это лекарство?

Г.ОНИЩЕНКО: Оно действительно помогает. И, может быть, лучше всех помогает. Но они забыли о чем? Что есть, во-первых, международная панель применяемых противовирусных препаратов. Ну хорошо, ну дайте всем странам штамм, вот нам, например, и мы проверим его чувствительность и скажем – да, вот этот препарат не работает, вот этот работает хуже, вот этот нормально работает, а вот этот ну идеально работает. И вот тогда, составив эту панель, мы скажем и начнем уже свои стандарты лечения.

С.СОРОКИНА: Так а что, не дают?

Г.ОНИЩЕНКО: Ну, они могут дать, они должны были дать. Дать сегодня могут только американцы. Американцы нам дают. Но опять – сегодня я вот ехал к вам на передачу, из Атланты они опять нам его не выслали, потому что они ему присвоили категорию А, а категория А – это другие перевозчики. Ну, то есть начинаются эти бюрократические заморочки. Ну получим мы его в конце концов, это, как говорится, сейчас не самое страшное. Вот вам частичный ответ на ваш вопрос. Теперь – меня это беспокоит еще и с другой стороны. Мы не можем еще сказать, что все, отбой. Напряжение остается. Но пусть оно будет у нас, профессионалов. Мы сейчас контролируем прилет самолетов. Мы занимаемся расчетом необходимых медикаментов, раз уж пятый уровень угрозы. Следующий шестой, и все.

С.СОРОКИНА: Пандемия?

Г.ОНИЩЕНКО: Да. Мы расчеты делаем, мы врачей готовим. Мы смотрим наши материальные ресурсы, нашей лечебной сети, страновые. Вот я вчера утром провел селекторное совещание со всеми субъектами Российской Федерации, где руководители на уроне замов губернаторов рассказывали, что у них решено, что не решено, что нужно решать. То есть шел нормальный разговор всех причастных структур. И дай бог. Но, вот вы правильно сказали, когда и россияне, и другие страны мира, и, прежде всего, мексиканцы исчерпали ресурс адреналина, который они потратили на эту психопатическую кампанию, которая была развернута в СМИ, я понимаю правила игры журналистов – им надо подать весомо, ярко зримо эту информацию, но где-то ж нужно и не перебирать это. Поэтому, конечно же, как всегда, в этой информационной кампании неправильно расставлены акценты. Со скидкой на правила жанра.

С.СОРОКИНА: Ну, знаете ли, а вдруг это действительно оказался бы тот самый революционный штамм, и нужно действительно, чтобы опасения были у всех, чтобы люди были настороже и принимали меры.

Г.ОНИЩЕНКО: Да, я согласен, но давайте будем сотрудничать.

С.СОРОКИНА: Сотрудничаем. Вы к нам пришли и говорите.

Г.ОНИЩЕНКО: С вами мы сейчас сотрудничаем.

С.СОРОКИНА: Геннадий Григорьевич, дайте спрошу. А вот скажите, пожалуйста, а вот эта «испанка» знаменитая, которую все вспоминают, кому не лень, 18-й год, 50 миллионов, по-моему…

Г.ОНИЩЕНКО: Это как бы.

С.СОРОКИНА: Ну примерно. Там трудно считать было. Огромные жертвы. Еще и Первая Мировая, и прочее. Но все-таки миллионы жертв были.

Г.ОНИЩЕНКО: Согласен.

С.СОРОКИНА: Очень страшно. Это что, действительно была какая-то новая мутация, это был новый штамм?

Г.ОНИЩЕНКО: Это как раз была классическая пандемия, которая произошла в результате появления нового пандемического штамма, против которого у человечества, которое жило в тот период на планете, не было ни индивидуального, ни коллективного иммунитета. Произошел резкий дрейф. Мы как человечество оказались не готовы. И тогда и возможности здравоохранения были другие. Не было антиретровирусных препаратов, не было такого уровня здравоохранения, который есть сейчас и в Европе, и у нас в России, в развитых странах. Это играло свою роль, и очень серьезную роль играло. И за прошлый, 20-й век, в который мы с вами родились, произошло три таких полноценных и еще две абортивных пандемии, когда появлялись новые штаммы. Срок примерно 30 лет, потом 10 лет, потом…

С.СОРОКИНА: А со времени последней сколько прошло?

Г.ОНИЩЕНКО: Уже много, больше 30 лет.

С.СОРОКИНА: То есть поэтому и ждем?

Г.ОНИЩЕНКО: Поэтому мы и ждем. И особенность этой пандемии состоит в том, что у нас как минимум три штамма циркулирует. Вот при еще не закончившемся подъеме заболеваемости эпидемическом у нас с вами циркулировал A H1N1, A H3N2 и В. Вот три штамма у нас были такой классической триадой, и против всех трех у нас была актуальная вакцина.

С.СОРОКИНА: То есть прививаться все-таки есть смысл против этих гуляющих гриппов?

Г.ОНИЩЕНКО: Одним из главных пунктов, являющихся результатом коллективного труда всех врачей на планете является вакцинация. И вот смотрите, что сейчас происходит. Мы уровень тревоги не снимаем, он остается пятым. Мы проводим меры сейчас и в нашей стране, и в других странах. Но если вы меня спросите, где наиболее уязвимо сегодня, вот по всем законам эпидемиологии сегодня уязвимо южное полушарие. Почему? Потому что там наступает зима. И вот на фоне тех заболеваний, которые туда, несомненно, придут из тех штаммов, если туда присоединиться еще этот новый, он может за период этого полугодия мутировать, приобрести дополнительные свойства, и уже к нам на северное полушарие прийти во всей своей зловещей красе. Вот это может произойти.

Комментарии