Не в языке, оказывается, дело

Политика | 14 апреля 2008 года, 17:53

Юрий АЛЕКСЕЕВ,
главный редактор газеты "Бизнес & Балтия«

По понятной журналистской привычке я на всякий случай храню аудиозаписи интервью с нашими политиками. Некоторые из них вполне можно крутить на радио «Юмор FM». Так, например, у меня есть запись интервью, которое брал мой коллега Модрис Аузиньш у Эйнара Репше в 2002-м году. Будете смеяться: латыш Аузиньш беседовал с латышом Репше по-русски! Аргументом при выборе языка было то, что интервью предназначалось для русской газеты и, дескать, наборщице потом будет удобнее расшифровывать запись. Вот до такой степени молодой политик Эйнар Репше накануне своих первых выборов в Сейм уважал русских избирателей.

Есть у меня и запись интервью с министром образования Карлисом Шадурскисом, данном тоже по-русски в 2004-м году. Министр нашего образования пытался объяснить русским читателям, что внедряемая им Реформа образования — это совсем не страшно. И что не нужно русским ее принимать так близко к сердцу и тем более выходить на протестные митинги. Волнение в голосе министра Карлиса Шадурскиса магнитофон зафиксировал вполне отчетливо.

Совсем немного времени прошло, а как все изменилось! Репше давно не говорит по-русски, а Шадурскис на прошлой неделе даже выступил с официальным заявлением, что «впредь будет общаться с латвийскими журналистами только на латышском языке». И призвал своих коллег-политиков поддержать это смелое начинание. Две тетеньки-депутата из его партии Новое время — Сандра Калниете и Ина Друвиете к такой инициативе тут же присоединились. Остальные — пока думают.

Задумался и я. Зачем Карлис Шадурскис это сделал? Неужели его так утомили надоедливые русские журналисты? Что-то я не припомню, чтобы за последние два-три года хоть кто-то из моих коллег взял у него какое-нибудь интервью вообще. Извините, Карлис, но Вы нам неинтересны. К тому же наши читатели не скоро забудут Ваше усердие при продавливании Реформы-2004. А значит — вряд ли захотят читать Ваши мудрые мысли, даже высказанные по-русски. Для них Вы навсегда — Черный Карлис.

С другой стороны, для подавляющего большинства моих коллег — русских журналистов — латышский язык сейчас никаких проблем не представляет. И если кто-нибудь из наших политиков вдруг решит высказать что-нибудь толковое по-латышски, мы его обязательно поймем, постараемся грамотно перевести на русский язык и донести до наших читателей. Проблема не в языке, а в том, что толковые вещи наши политики произносят все реже и реже.

И потому, как мы, русские журналисты, ни стараемся, как ни вслушиваемся в их латышскую речь, ничего интересного написать не получается. А если и получается, то только в жанре фельетона или анекдота. Как я понимаю, общение с прессой для политика — это способ показать своим избирателям, что он не зря ест свой политический хлеб. Чтобы в следующий раз эти избиратели за него проголосовали. В этом плане, конечно, латышским политикам напрягаться перед русскими избирателями — дохлый номер.

Другое дело — избиратели латышские. Перед ними себя нужно показывать во всей красе. Но и тут, я замечу, у вас, господа, не без проблем. На прошлой неделе в стране случился скандал. Ученики огрской средней школы № 1 поместили портрет нашего президента, извините, в унитаз, сфотографировали эту композицию и принялись рассылать фото своим друзьям в качестве заставки на экран мобильного телефона. Дело дошло до полиции, случился скандал.

Поступок учеников, конечно, некрасивый, хулиганский. Впрочем, я думаю, не в президенте дело. Просто его портрет оказался у школьников под рукой. Был бы у них групповой портрет нашего Сейма — в унитаз попал бы весь Сейм. Но главное в этом событии то, что огрская школа № 1 — латышская. Это латышская, а не русская молодежь, оказывается, так относится к своим политикам на 18-м году латвийской независимости.

Значит не в языке дело, дорогой Карлис Шадурскис! А как Вы думаете, в чем?

Комментарии