Чем больше ослов, тем ярче победа (4)

Политика | 6 апреля 2016 года, 11:35

Условность реальной войны (в том числе этическая) делают войну информационную одним из приемлемых орудий войны настоящей. В мирное время, когда эта условность (в том числе этическая) противоестественна, аморальна и без надобности, информационная война в любом проявлении, и у своих, и у оппонентов, не орудие победы, а инструмент отупления общества. Потому что, как сказал один умный человек, не помню, кто именно: информационная война — это отрасль земледелия, которая отсеивает разумное, доброе, вечное. Произведенные в окопах информационной войны продукты не могут считаться ни качественной, профессиональной журналистикой, ни качественной политикой. Даже если они созданы со всем тщанием и добиваются успеха, они в любом случае приносят только Пиррову, только Геббельсову победу.

Я считаю, что в мирное время, за пределами прямого конфликта информационную войну надо считать преступлением против человечества или, как минимум, общества своей (!) страны, какая бы страна ее ни поддерживала и против кого бы ни вела.

Потому, что методология информационной войны не допускает локальной адресации (не буду упоминать самые распространенные характеристики этой войны). Направленная на противника информационная агрессия все равно влияет и на своих. Воины не отличаются от других. Я согласен с Генри Лайоном Олди (псевдоним двух украинских фантастов), что в информационной войне есть раненые, тяжелораненые и убитые. Раненые больше не могут адекватно воспринимать чужое мнение. Тяжелораненые больше не могут воспринимать чужое мнение без ответной агрессии. Убитые больше не могут высказывать свое мнение без агрессии. У нас "жертвами" такой войны полон интернет.

Потому что начатая в мирное время информационная война пытается свести проявления власти в отношениях с народом до манипуляции сознанием. А "переход на манипуляции сознанием как основное средства власти означает разрушение ядра нашей культуры и конец цивилизованного пути" (С. Кара-Мурза). Это сказано о России. Я это могу в полной мере отнести и к Латвии.

Информационная война нужна некачественной власти. Нет никаких сомнений — чем непрофессиональнее ведет себя власть, чем меньше заботится о качестве государства, тем яростнее она создает внешних противников.

Что, фиксируя ситуацию информационной войны, латвийские лидеры побеспокоились об адекватной условиям этой войны информационной психологической безопасности людей? Нет! И одно это свидетельствует о фальсификации ситуации. Информационная война все же война, и прежде всего она стремится уничтожить личность. Что, информационная война, которую мы тут разыгрываем, делает нас умнее, профессиональнее, чтобы своим профессионализмом мы смогли нейтрализовать влияние рупоров оппонента? К сожалению, мы это пытается делать не качеством, а запретами и промыванием своих мозгов. Информационная война — это апелляция к подонкам и умножение их количества. Это нечестная игра с человеческими фобиями. Не освобождение людей от них, а их культивирование.

Потому, что слово "свобода" в ней используется подло (например, свобода прессы как свобода врать; искажать контекст информации — использовать "годное", отбрасывать неудобное; как свобода дозировать сведения так, чтобы взгляды человека определялись не знанием, а эмоциональным настроем; свобода фальсифицировать...). Настоящий профессионализм в условиях этой войны становится помехой, причиной агрессии и смерти (журналистов). Информационная война в мирное время — это "спорт" трусливых журналистов и корыстных, зависимых политиков. В информационной войне рядом с фразой "Хвост виляет собакой" стоит другая — "Уши мотают ослом". Потому что информационной войне нужны ослы. Является ли моей задачей в связи с этим увеличивать количество ослов или, насколько могу, останавливать людей от растворения в толпе, от промывания мозгов?

Я считаю, что мне, если я хочу писать то, за что могу отвечать сам, о чем могу сказать, — я так думаю, не надо лезть в окопы этой войны. Мое место — вне окоп, и если звучит лай с одной или обеих сторон (все равно на каком языке — латышском, русском или ином), то для меня это только знак, что я еще более-менее терпимо держусь. Я не должен подчиняться оглуплению и глупости, которые сами не могут доказать свою необходимость. Наоборот, чем яростнее объявляется "информационная война", тем чаще (в мирное время) мне надо искать тех, с кем я не согласен, тех, кто зачислены в противников. Не для того, чтобы лаяться, а чтобы договариваться и дискутировать. Хотя бы о том, как стране преодолеть внутреннюю раздробленность. Мне не надо превосходить оппонента в нечестности, замалчивании неприятного и вранье. Я не хочу становиться политиком. В том же смысле, в каком политиком не должен становиться судья.

Источник: Neatkarīgā Rīta Avīze

Перевод: freecity.lv

Комментарии 4
Здравый смысл1 год назад
всегда с тихим голосом
Заметки на полях1 год назад
И самое интересное, что понятие "информационная война" ввела не Россия и даже не СССР. Да что говорить, мы практически все повелись на сладкие речи в своем стремлении к голубой мечте... и почти ее получили. Только голубизна оказалась не того оттенка, как нам хотелось. Во всяком случае во внешней политике.
шустрый1 год назад
Жаль,что мало в Латвии таких авотиньшей,зато завались сполитисами и аболтиньшами.