Русский мир: почему телевизор стал Богом

Общество | 7 июня 2016 года, 16:53

«Я знаю правду о событиях в Донбассе!», — говорит радиослушатель, дозвонившийся к нам в эфир на радио Baltkom. Его голос звучит уверенно, без тени сомнений. «Откуда?», — спрашиваем мы с коллегой-соведущим. «Телевизор надо смотреть, тогда все становится ясно», — заявляет он.

Дело происходит в Риге, столице Латвии, страны, которая в 1991 году вышла из состава СССР, а в 2004 году вступила в Евросоюз.

Когда телевизор стал Богом?

У меня есть, по крайней мере, два воспоминания детства, которые связаны с телевизором. В 1986 году я вместе с родителями смотрел новости, в которых рассказывали о гибели американского космического челнока Challenger, а в 1990 году, в 10-летнем возрасте, пытался понять, что хочет сказать депутатам Верховного совета первый и последний президент СССР Михаил Горбачев.

Эти воспоминания как-то особенно ярко отпечатались в моей памяти, и сегодня, разбуди меня ночью, я сразу отвечу, что смотрел по «ящику» 30 лет тому назад.

Потом, конечно, были и сеансы Кашпировского, и программа «Взгляд», и первое зарубежное «мыло», например, «Богатые тоже плачут», а также ставшее символом ГКЧП «Лебединое озеро».

Советский опыт просмотра телевизионных программ научил, по крайней мере, часть аудитории «читать между строк» — искать в официальных сводках определенным образом зашифрованные сообщения. Ну, или надеяться на то, что они там есть.

«В редакции пропаганды Латвийского радиокомитета меня в свое время учили: «Первый абзац — согласно постановлению последнего пленума ЦК КПСС… А дальше говори шо хошь», — рассказывает известный латвийский радиожурналист, профессор Сергей Крук.

В СССР, как это ни парадоксально, просмотр телевизионных программ был делом весьма занимательным. Это сегодня, как выясняется, телевизионные программы бесцветны по сути и лишены полутонов, а тогда они, напротив, позволяли выйти за рамки «установленных границ». Потому что к ним изначально относились с долей скепсиса — и авторы, и зрители.

Все знали, что была цензура. При этом если не все, то многие прекрасно понимали, как ее обходить. Мозг включался не только у журналистов, но и у зрителей.

Сегодня я все чаще встречаю людей, которые не ставят под сомнение то, что видят по телевизору. Их становится все больше. Люди верят ведущим, которые со временем тоже начинают верить тому, что говорят с телевизионных экранов.

К тому же с сожалениям приходится говорить, что информационная журналистика в глазах телезрителей в последнее время сдает позиции — люди уже привыкли не только узнавать, что произошло, но тут же получать и оценку событий. Многие СМИ позволили себе занять место арбитра, который определяет, что такое хорошо, а что такое плохо. Объективность и непредвзятость больше не в тренде. Причем не только на Востоке, но и на Западе.

На днях я встретил коллегу, которая долгое время сотрудничала с американскими и британскими изданиями. «Знаешь, раньше я верила западным СМИ, как Богу. А сейчас, как ни прискорбно, все изменилось…», — сказала она, добавив, что решила уйти из журналистики.

Полностью текст читайте на портале Спектр-Пресс.

Комментарии