Инерция будет оберегать Путина и Медведева

Общество | 22 декабря 2008 года, 13:09

У американского писателя Джона Стейнбека был роман "Гроздья гнева". Мне кажется, что понятие «гнев» было адекватно 30-м годам в Америке, после великой депрессии и после того, как пострадало огромное количество людей, которые имели опыт жить в демократии.

Мне кажется, понятие «гнева» - это понятие очень масштабное, харизматическое и предполагает сильное сопротивление всему, что происходит вокруг. Понятие же «тупой ярости», которое вы упоминали, или злости, это понятие менее харизматическое, носит ситуативный характер и не связано с протестом против какой-либо политической системы, а связано больше с тем, что мы недовольны хозяевами, мы хотим других хозяев, но мы тут ни причем, мы свою злость проявляем в том, что пора сменить хозяев.

Вот мне кажется, что гнев – мы до него не доросли. Это зависит от того, как будет развиваться кризис. Если кризис будет развиваться по пути достижения дня мировой экономикой, беспощадного дна, и это означает, что начинается другой мир, - тогда конечно. Тогда конечно, это охватит, в том числе, и все население в России, потому что все окажутся перед лицом совершенно других вызовов. Если же все-таки этого не произойдет, а Россия уже не может отдельно существовать, она очень сильно сейчас зависит, как у нее будет развиваться экономика в зависимости от глобальных тенденций.

Если все-таки это какой-то очень сильный, но циклический кризис, из которого мир вытянется, то тогда я думаю, что не будет таких последствий, что население выйдет на улицы и перевернет всю политическую систему. Но с другой стороны, если даже такое произойдет, я не думаю, что либералы, либеральные лидеры и либеральные идеи сыграют наравне с левыми. Я думаю, что левые будут преобладать, левый протест будет преобладать.

Во-первых, это связано с тем, что средний класс умеет адаптироваться, приспосабливаться, крутиться и он консервативен по своему состоянию души, он не любит улицу и не любит протесты. А рабочему классу деваться некуда – там вообще будет либо катастрофа, - то есть, да, - завод стал, мобильности нет, никуда выехать не могу. И этот протест более беспощадный и более жестокий, потому что совсем терять нечего.

А шансы националистов очень высокие. Во-первых, было многое сделано для того, чтобы он был популярным, доигрались в официальной политике во всех этих героев. Очень разыгрывали долго и нудно эту карту типа «рынки закрыть», «азербайджанцы», и так далее. И сейчас человек, который является результатом всей этой пропаганды средней – я же это вижу, - на улице, по своим знакомым – вроде идет нормальный разговор, а потом - хоп-ля, в одну секунду, вдруг ни с того, ни с сегодня - «да их на фиг, поганой палкой, сейчас эти все, которые понаехали, они сейчас лишатся зарплаты, они на нас пойдут, их надо всех автобусами срочно вывозить» - вот кто это вбросил? То есть, идет такая ненависть, и это, в принципе, кому-то выгодно, потому что гнев, опять же – не гнев, а ярость, тупая ярость.

Я хочу упорствовать в том, что если растет протест, то на 70% он левый, связан с текущими проблемами, которые больше всего бьют по рабочим. Если исходить из левого протеста, то левый протест не рассуждает о каком-то контракте с Владимиром Путиным, - исходя из этого контракта мы его поддержим. Просто левый протест включает протест против капитализма.

Этот ужасный капитализм, который довел всех до ручки, это, во-первых,Ельцин, во-вторых, это Америка, с которой все началось, - это у нас повторяется по всем каналам телевидения, как Америка не справилась со своим кризисом и опустила всех на свете, поэтому народ, держа деньги в долларах, потому что чует позвоночником, что все-таки там они покруче, - ненавидит Америку и хлопает в ладоши, когда очередная ведущая Второго канала со стеклянными глазами начинает радостно говорить о том, что доллар сейчас грохнется окончательно.

«Ура», - говорит народ и бежит покупать доллары.

Это капитализм, это кризис, который пришел оттуда, это тот самый проклятый рынок, против которого левый протест всегда настроен. Это не против Путина, потому что Путин очень серьезно использовал левую риторику, когда пришел к власти, и всегда был прекрасным популистом. Он не делал этих реформ, социально-ориентированных, но говорил-то как! А у нас часть населения, особенно левого протеста, она вообще в провинции, на заводах, в полной заднице, и у него кроме вот этого телевидения вообще-то ничего нет: ни газет, никаких интернетов, и так далее. Поэтому, конечно, это еще и инерция – огромная инерция. И эта инерция будет оберегать и Путина и Медведева.

Комментарии