Как один Виктюк обманул весь рижский бомонд

Эксклюзив | 28 октября 2016 года, 11:28

Роману Григорьевичу Виктюку – 80 лет. «Волшебник театра» - именно так весьма точно лет 15 назад охарактеризовал режиссера Александр Гаррос (ныне известный писатель, а тогда редактор отдела культуры газеты «Час»), представляя мое интервью. Я Виктюка так и именую теперь. И за давностью лет могу сообщить, как этот волшебник на стыке веков круто… как бы интеллигентнее написать… обманул весь рижский бомонд.

О Романе Григорьевиче мог бы написать целый Роман. В моем архиве так и идут файлы с моими интервью с ним, статьями, рецензиями – viktjuk1, viktjuk 2, viktjuk 19,…. vikltjuk 102. Но тут я выделю несколько моментов.

Начать с того, что в марте 1993 года он привез на сцену театра «Дайлес» своих «Служанок» - при поддержке мецената Тетерева, кстати, и при организации продюсера Георга Стражнова. И рижская богема ходила по городу, аки завороженная. Это было более, чем сенсация. После тех гастролей что-то сломалось в общепринятом понимании театра – и понеслись у нас попытки ставить «под Виктюка», все неудачно. А по-старому не могли. И по-новому – тоже. Потом, в августе, нам еще посчастливилось посмотреть «М.Баттерфляй» - на мой взгляд, самый выдающийся спектакль Виктюка. Просто шедевр.

Все остальные спектакли, что были потом – это уже спорно, но… это Виктюк.

В мае 1995-го я поехал в Москву брать интервью у Романа Григорьевича. Думал, мы сядем в ресторане (обязательно при свечах!) и будем беседовать, беседовать, беседовать… Как бы не так: в те дни Виктюк кроваво репетировал «Любовь с придурком» в театре киноактера и кричал то «Гений! Гений!», то «Говно!», матерился и в полночь кидал на каменный пол связку ключей и плакал.

Потом, в первом часу ночи, я с ним беседовал. Спрашивал, как избавиться от ревности и зависти, а он смотрел мило на меня, как на малыша и вещал: «Ах, матка боска Ченстоховска! Мне надо было в священники податься! Итак, слушай, сын мой!..»

А потом, в начале нынешнего века, волшебник театра приехал в Ригу и круто обманул весь наш бомонд. И об этом теперь пишу я вам… Дело было в Доме конгрессов, во время юбилея телепередачи «Рижский бальзам на душу». Вышел Виктюк и, ласково посмотрев в зал, начал говорить, что вся его творческая жизнь началась исключительно с подачи «вашего великого латышского гения Райниса».

И затем рассказывал, что первым его спектаклем в львовском Дворце пионеров («раньше там, кстати, был публичный дом, а потом пришли «пионэры», мать вашу!») был «Вей, ветерок!» «Байбиня, Байбиня!, - спрашивал я на украинской мове. – Ты слышишь, как бьется мое сирдычко!» Зал благодарно аплодировал, на сцену выходила великая Вия Артмане, игравшая в «Вей, ветерке», а я во втором ряду неистово смеялся. Единственный в зале. На меня строго смотрел мой начальник, глава издательского дома, рядом там был расчувствовавшийся президент Латвии…

Нет, не то, чтобы я самый умный в том зале был. Просто знаю, что в Таллинне перед такими концертами Виктюк спрашивал у кого-нибудь, первого попавшегося: «Кто у вас, эстонцев, самый великий литератор?» «Яан Кросс!» Выходя на сцену в Эстонии, Роман Григорьевич всегда говорил, что только благодаря «вашему эстонскому гению Яану Кроссу началась моя творческая деятельность… Помню, как в Дворце пионэров города Львива…» Далее – по сценарию. Эстонцы млели.

В Китае млели китайцы – «Только благодаря китайскому гению Лу Синя!» В Грузии ахали грузины – «Только благодаря грузинскому гению Шота Руставели!» В Беларуси мэтр говорил о изначальном влиянии на его творчество поэзии лауреата Ленинской премии Максима Танка. Далее – везде.

Но… вообще-то он действительно волшебник. Для меня осталась все-таки одна загадка, не могу ее расшифровать – это волшебство или случайность. Приехал как-то Виктюк в Ригу на пресс-конференцию, попромоутировать свою новую неординарную гастроль. Он встал и начал рассказывать, глядя почему-то в третий ряд на мою маму. «Музыка! Опера! Я в Опере был, когда еще не родился! Моя любимая мама приходила слушать «Травиату» Верди и при первых звуках скрипок (увертюра!) я начинал вырываться и биться кулачками изнутри…»

Я потом подошел к Роману, чтобы получить автограф на изданной книге о нем (в ней, кстати, и мое интервью с классиком). Но Виктюк, как волшебник, не глядя на меня, посмотрел на мою маму: «Как вас зовут?» И надписал: «Валентине Андреевне…»

Понимаете, Виктюк не мог знать, что моя мама – скрипачка, работала в Опере и что она меня носила в себе и я слышал «Травиату» еще до своего рождения. Случайность? Волшебство? Кто знает, кто знает? Виктюк его знает…

Комментарии