Возвращайся домой, Пер Гюнт! (1)

Эксклюзив | 30 октября 2016 года, 11:59

В Латвийской Национальной опере состоялась премьера балета «Пер Гюнт» в постановке одного из ведущих на сегодня европейских хореографов Эдуарда Клюга. Пожалуй, одна из самых удачных постановок нашего балета за последнее десятилетие – конечно, благодаря сюжету Ибсена, гениальной музыке Грига, но не только…

Некогда, в 1960-90-х, «Пер Гюнт» шел на нашей сцене в постановке Александра Лембергса, долголетнего главного балетмейстера Латвийской оперы. Мастер, сумевший весьма полно передать сюжет великой драмы в полуторачасовой хореографической версии – причем, как для детей (спектакль часто шел в полдень в выходные), так и для «юношей, обдумывающих житье», для всех поколений. Там были, как минимум, две совершенно потрясающих сцены. Во-первых, сцена смерти Озы, матери Пер Гюнта. Роль матери проникновенно исполняла Виолетта Страуме, ветеран латвийского балета, дама в летах – как говорится, все аутентично. Пер Гюнта, среди прочих, танцевал Александр Румянцев – задорный парень, уходивший из родных краев в бесконечные странствия и возвращающийся спустя годы к до конца ждавшей его Солвейг, уже ослепшей. Ну, и конечно, сцена в пещере горного короля, у троллей – по тем временам это было совершенное новаторство: костюмы артистов были с фосфором и в темноте начинали светиться всеми цветами радуги, было весело и жутковато одновременно.

Нынешняя постановка насыщена философским содержанием, по возможности максимально отображая суть самого выдающегося норвежского литературного произведения. Спектакль начинается не с музыки, а со звука дуновения северного ветра и метели. И на сцену выходит… олень. Не настоящий, конечно, а в исполнении артиста (в разных составах - Виктор Сейко и Раймонд Мартынов). Он станет одним из главных символов этого спектакля, равно как и фонограмма настоящего крика оленя, звучащего во втором акте, как звук родных краев, призывающих блудного сына к возвращению.

И еще один герой в спектакле – Смерть (Андрис Пуданс), которая сопутствует Пер Гюнту (в разных составах отличные Антон Фрейманис, Артур Соколов и Кристап Яунджейкарс) на протяжении всего спектакля. Она появляется в самом начале, когда главного героя хотят зарубить топором, она в африканской пустыне в образе змеи и превращается в знакомого, который курит с Пером опиум, она шутит с Пер Гюнтом, выкатывая гроб, в который предлагает зайти герою (самоубийство) – здесь много нюансов. Она говорит со сцены по-немецки.

Во всю сцену – полукруг, по которому на протяжении более двух часов движется Пер Гюнт (сценография Марко Япеля из Словении). Круг жизни. Сцена смерти Озы (Виктория Янсоне и Байба Кокина) изначально душераздирающая – и по музыке, и по сюжету, но то, как ее сделал Клюг, надо видеть. Это разговор матери с сыном, это наполненный фрейдистскими мотивами диалог «маменькиного сына», убегающего от матери, тут много всего. И, конечно, Смерть, которая по кругу везет постель с умершей матерью, это можно видеть в больницах, это финал – первого акта.

Как известно, земля круглая и норвежский герой вернется туда, откуда пришел – правда, сколько лет это займет, каждому решать самостоятельно. А на пути будут и тролли, которые завораживают во время этих знаменитых двух-трех минут (вдобавок ко всему в финале сцены по бокам из темноты начинает звучать хор - все очень зловеще), и каракатицы. И заяц.

К собственно музыкальной сюите добавлены много других сочинений Эдварда Грига и прежде всего его знаменитый фортепианный концерт, под звуки которого разворачивается одна из основных сцен спектакля – в сумасшедшем доме. Весело в той «психушке», круче только у Бориса Эйфмана, «сумасшедшую специализацию» освоивший в своих спектаклях уже давно. Здесь в финале врач выпишет рецепт и…

Тут надо отметить, что вообще - язык хореографа совершенно отчетлив, ясен и без лишних загадок. И кажется, что в данный момент врач (они же почти все циники) говорит пациенту: «Ты здоров, кончай дурить, топай домой!» Смешение неоклассики, модерна и современного танца (и последнее – чем дальше, тем больше).

И обратный путь, отчаяние, попытка залезть на скалу, на которой сидит ждущая его Солвейг (Алисе Прудане, Анния Копштале, Юлия Брауере), срывается – за этим взволнованно, как в кино, смотрят герои спектакля и зрители в зале.

В общем, вы знаете, чем все кончится. Все кончится хорошо, даже если потом и Смерть. Жаль только, что для понимания того, что в жизни самое главное – родные и Родина, многим приходится сперва прожить всю жизнь. Не всем же быть Эдвардом Клюгом, который к своим 41 году уже об этом отлично знает. Истина открывается после сорока – это точно.

Да, а олень… А от оленя, который тоже ждал, останутся красивые рога, которые затем (ура!) украсят родное жилище Пер Гюнта и его Солвейг.

Комментарии 1
Ladislava Rumjanceva9 месяцев назад
И заяц)