Два мира – один Шапиро (2)

Эксклюзив | 3 ноября 2016 года, 14:12

фото

Он не вышел из-за кулис, а прошел к сцене через весь зрительный зал. Так, как когда-то выходили на сцену артисты его ТЮЗа в спектакле «Рваный плащ». Наверное, так было срежиссировано и на этот раз. И музыка звучала та же. Но того, что произошло при этом, и он сам вряд ли ожидал. Зал встал. Он уже начал говорить, а аплодисменты все не заканчивались. Зрители отдавали ему то, что накопилось за 24 года его отсутствия в Риге.

фото

Когда-то, приехав в Латвию из Харькова, 25-летний Адольф Шапиро стал режиссером репертуарного театра, которым руководил 30 лет. И сделал Рижский ТЮЗ феноменальным явлением в том, советском, пространстве. Это повторить невозможно. В том числе и ему самому.

А потом ТЮЗ закрыли. Получилось: театра нет, а феномен остался. Что это? Но вот спустя много лет он стоит на рижской сцене и говорит: "Театр – часть природы. Мы запоминаем не сами спектакли, а то, какими мы были после спектакля, о чем думали. Мы помним свое состояние. Это нас приподнимает. Память и впечатления – это единственное, что у нас нельзя отнять".

фото

Это правда. Мы помним свое состояние. Хочу написать про подарок судьбы, но страшно боюсь скатиться в пафос. А потому скажу только: да, мы становились лучше. И все улыбнулись, когда организаторы этой встречи (фестиваль студенческих театров stanislavsky.lv) вышли на сцену с цветами как просто Наташа и Света из того, тюзовского, театрального актива.

Тем, кто вырос после ТЮЗа, трудно понять это по объективным причинам. И время было другое, и проблемы, да и мир изменился. Но посмотрев документальный фильм о том театре, одна девушка написала в социальной сети: «Я не помню ТЮЗ и помнить не могу, но как же чудесно было посмотреть.... вспомнила то, где меня не было». Так вспоминаешь не разумом, а когда откликается душа.

Конечно, многие ждали от него слов/откровений о том печальном событии 1992 года - о закрытии театра. Смотрите, как получается: прошла почти четверть века. Всем все давно понятно. А вот не зажило окончательно, не зажило. У целого поколения. И было видно, как ему тяжело отвечать на вопрос: «Что это было в вашей жизни? Урок? Испытание? Проверка на прочность? Почему нужно было это пройти?»

фото

И как-то очень тихо стало в зале, когда Адольф Яковлевич сказал: «Тогда вдруг сразу оборвалось все... Ни звонков, ни встреч, и по телевидению выступить нельзя». Он говорил о том, что решение о закрытии скоре всего принималось кулуарно, очень неудобен был театр для многих. И что был человек, поставивший свою подпись. Имя этого человека Шапиро не называет, но всем оно известно. Наверное, отчасти разочарованными во время встречи остались те зрители, кто хотел бы заострить вопрос на этом. Но Шапиро не стал этого делать. Он рассказал про неслучайную случайность, как в тот момент пришла к нему женщина-журналист, чеченка по национальности. И рассказала, что увидела по телевидению, как горит ее родной дом в Грозном... «Я понял тогда для себя важную вещь: нельзя культивировать в себе исключительность события, с тобой происшедшего. Это как землетрясение, - сказал он. - Нельзя же сердиться на землетрясение! Чтобы не обозлиться, не скурвиться – нельзя».

фото

Шапиро сумел. Он по-прежнему востребован. Он ставит великолепные спектакли в лучших театрах. Только что была премьера спектакля в Большом с Анной Нетребко. Он объяснил, почему не соглашается на предложения возглавить другие театры. «Я уже прошел свою школу несвободы, чтобы сейчас не кланяться чиновникам...» Это правда. Много раз главный режиссер Рижского ТЮЗа проходил по тонкой грани – в партию он никогда не вступал (хотя в те времена полагалось), его не раз пытались снять, он заступался за попавших в немилость коллег, сумел первым поставить на сцене Набокова («Изобретение вальса»), Бродского («Демократию») и еще много такого, от чего у больших чиновников скулы сводило.

Сейчас он считает себя свободным. В это верится. Шапиро всегда умел со временем разговаривать, а сейчас – особенно. А потому и нас призывает не сводить счеты ни с кем, даже мысленно. Не зацикливаться на прошедшем времени. Это не конформизм. Не поза. Он действительно сумел приподняться над...

"Я глубоко убежден, что большинство людей в этом зале переживали в своей жизни не менее тяжелые события, чем закрытие театра. Почему так случилось? Кто знает... Но еще неизвестно, счастливые дни или несчастные приносят нам больший опыт...»

Адольф Яковлевич не произносил в Риге ярких монологов, не делал красивых театральных жестов – ну совсем! Но очень много хороших слов сказал со сцены про своих коллег и актеров. Видно было, как ему это важно, как радостно видеть лица тех, кто смог прийти на встречу. Как печально вспоминать ушедших... А вспоминали всех.

Что нам дала эта встреча? Ну вот же что. Стоит перед нами человек, мудрый и глубокий. И показывает нам, что нельзя опираться на сослагательное наклонение (как могло бы быть), что мир не делится на черное-белое. И что, конечно, у любого события, поступка, слова есть продолжение, и ты можешь попытаться понять, почему события пошли в ту или иную сторону. И что монополии на истину нет ни у кого. Он, как и раньше, призывает – да ладно, можете не соглашаться со мной, ругать, спорить. Но думайте. И что-то в нас опять откликается.

Он нашел, наконец, в себе силы выступить перед рижанами и этим поставил какую-то важную точку. Круг закольцевался. А потому глаза у многих зрителей были мокрыми, и кто-то вспоминал свои первые слезы на спектаклях ТЮЗа. А потому, выходя из зала, говорили про «глоток кислорода». А потому получилась очень важная вещь – вместе с ним открыли памятную доску на здании по ул. Лачплеша, 37 (теперь в истории Риги сохранится память: здесь жил театр). Потому, наконец, в этот день пошел снег. И припорошил белым осеннюю грязь. Правда, потом снег растаял, но на сердце все равно стало легче...

фото

фото

фото - Mixnews, Марис Морканс

Комментарии 2
Жанна9 месяцев назад
Риточка, спасибо! Самое лучшее из того, что я читала об этой встрече.
61559 месяцев назад
смешные какие - не нужен этот театр был в новоявленной стране...