Известный британский политик 19-го века, философ Джон Стюарт Милль в своей книге "Представительная демократия" пишет, что каждому народу необходимы общие исторические переживания, чтобы более успешно осознавать свою идентичность и чувство единения. Милль так же считает, что негативные переживания, боль, смерть и поражение лучше сплачивает народ, нежели положительный исторический опыт. Исходя из нашего, латышского опыта, стоит отметить то огромное количество траурных дат и приспущенных флагов, которые были утверждены сразу после возвращения независимости, в память о ссылках, репрессиях и оккупации. Для советского/российского народа фактором консолидации в 20-м веке стала победа во Второй мировой войне. Хоть это и победа, но одновременно и довольно печальный момент в истории СССР и России, так как была она достигнута ценой огромных жертв. Поэтому боль мешается с радостью в этом всеми способами спонсируемом государственном мероприятии, которое современная Россия продолжает отмечать 9 мая. Лишне будет напоминать, что для латвийского политического менталитета окончание Второй мировой войны связано не только с радостью, но и в большей степени с негативными чувствами, так как освободители продолжали находиться в Латвии еще около 45 лет, осуществляя антилатвийскую политику. Короче говоря, Вторая мировая война дала России все, а Латвии лишь что-то.

Поэтому мы сейчас и видим большие сомнения современных латышей, которые выплескиваются на страницы газет и электронные средства массовой информации. Неделями обсуждается вопрос, что теперь делать президенту Латвии? Ехать 9 мая в Москву и прославлять страдания советского народа и победу или гордо остаться в Риге?

На мой взгляд, с политической точки зрения ответ здесь очевиден. Победа во Второй мировой войне - главный российский национальный праздник и российские политики придают ему намного большее значение, нежели где-либо в мире придается значение 8 мая. С этой точки зрения будет правильно почтить соседа своим присутствием, ведь у соседа праздник, на котором он желает видеть и нас, ибо соседям пристало встречаться. В то же самое время с дипломатической точки зрения, президент Латвии не является случайным прохожим, который жаждет присесть с пыльной дороги у российского праздничного стола. Чтобы президент принял участие в этом мероприятии должно быть официальное, письменное приглашение, праздничная программа и участники соответствующего ранга. Это относится к любому дипломатическому приглашению.

Президент Затлерс не отправится в Вашингтон или Брюссель, не имея приглашения на проходящее там мероприятие, в котором принимают участие военные атташе. Так с какой стати ему ехать в Кремль и сидеть средь дипломатов низшего ранга? Это следует делать, если президент России Медведев, или как минимум премьер-министр Путин подготовили бы государственный визит и соответствующую программу, которые совпали бы с празднованием 9 мая, но, насколько мне известно, ничего подобного не планируется.

Поэтому одновременно, высказывая самое глубочайшее уважение жертвам российского народа во Второй мировой войне, совершенно очевидно, что в нынешних обстоятельствах визит президента Затлерса в Москву не актуален. Ясно и то, что дебаты последних недель в СМИ на эту тему стал благотворным источником размышлений для российской профессиональной дипломатии и других учреждений, пред которыми в полной мере раскрылась девственная политическая зрелость латвийского народа и связанные с ней поиски идентичности. Вывод только один -- если мы хотим, чтобы нас уважали как зрелую нацию, мы должны уважать себя как по форме, так и по содержанию, не мучая себя и других своей исторической болью, которая время от времени заслоняет от нас здравый смысл и способность трезво мыслить