-- Г-н Клявиньш! Недавно группа ученых ЛУ, в которую входили и вы, представила правительству доклад, из которого следует, что изменения климата наносят Латвии непоправимый ущерб. Тех, кто через прессу познакомился с его содержанием, это напугало. Скажите, ситуация действительно катастрофическая?

-- Ситуация, конечно, неоднозначная. Но реакция на нее в большой степени связана с тем, что латвийская публика не информирована о том, какие процессы происходят в окружающей среде и какие возможны риски. Если мы посмотрим на ситуацию в мире, то, например, в прошлом году было опубликовано очень подробное исследование экспертов ООН, в котором эти же самые выводы были сделаны в глобальном масштабе. Мы же более подробно изучили характер изменений латвийского климата. Я не стал бы утверждать, что ситуация катастрофическая. Особенно на фоне наших ежедневных проблем. Но в перспективе, несомненно, последствия глобального потепления могут существенно изменить уклад, может быть, не столько наш, сколько наших детей.

-- Что вам кажется наиболее опасным из климатических перемен?

-- Это не только повышение средней температуры. Это и увеличение вероятности экстремальных климатических явлений, например, бурь и так называемых волн жаркого климата, а также повышение уровня моря, паводков, которые могут причинить существенный ущерб народному хозяйству и даже повлечь за собой человеческие жертвы.


-- В вашем исследовании отмечается, что в Латвии эти изменения носят драматический характер. А что, в Эстонии и в Литве ситуация лучше?

-- Ни в коем случае! Речь идет о целом регионе. Между Латвией, Эстонией и Литвой каких-то существенных различий в последствиях от глобального потепления не ожидается. Так, например, страховые компании Финляндии и Швеции в последнее время значительно повысили так называемые премиальные за страхование имущества на побережье Эстонии. То есть риск от последствий глобального потепления сегодня напрямую связан с экономическими факторами. А в случае с Эстонией это уже имеет очень конкретное денежное выражение.

-- По вашим данным, за 70 лет море отобрало у Латвии 1 тысячу га. Значит ли это, что главная опасность для нас связана с тем, что мы живем у воды? Тем более, что в прибрежной зоне у нас обитает почти половина населения...

-- С одной стороны, да. А с другой – если мы посмотрим на такие государства, как Нидерланды или Великобритания -- то они в еще большей степени подвержены этим рискам... И вообще, огромная часть населения в мире живет у водоемов... Что можно по этому поводу сказать? Существуют разные сценарии возможного повышения уровня моря. Они сильно различаются по последствиям. Например, в течение этого столетия возможность повышения уровня моря составляет от 0,4 метра (40 см) до одного метра. Хотя наиболее экстремальный сценарий предусматривает повышение уровня моря более чем на 2,5 метра. В соответствии с таким сценарием, разумеется, последствия могут быть довольно драматичными.

-- А какова вероятность того или иного сценария? И в какие сроки?

-- В основном сценарии изменения климата разработаны на срок до 100 лет. То есть они предусматривают и описывают ситуацию, характерную для 2100 года. Хотя совместно с Институтом климата в Потсдаме (Германия) мы делаем прогнозы и изучаем процессы изменения уровня моря в Латвии через каждые 10 лет. Это позволяет вести наблюдения в реальной шкале времени.

-- Интересно, а следите ли вы за высказываниями политиков? Где-то полтора года назад бывший премьер Калвитис сказал, что латыши очень любят жить у воды, поэтому нужно разрешить строительство в районе защитной полосы... В его время что, прогнозов не существовало?

-- Прогнозы, разумеется, были. И в Министерстве среды очень хорошо знали о возможных рисках. Но ведь у нас существует свободный выбор человека и довольно часто люди готовы рисковать. А если имущество застраховано, то этот риск в какой-то мере управляемый. Хотя на мой взгляд, вмешательство политиков в данном вопросе было абсолютно неадекватным.

-- А что вы скажете о ситуации в Юрмале, где на протяжении последних лет дюнная зона очень активно застраивается, в том числе многоквартирными домами? Разрушаются дюны, вырубаются сосны.

-- Ну, если мы рассмотрим практику застройки прибрежной зоны в очень многих государствах – в той же самой Голландии, Швеции, в США, -- то, я думаю, дюнная зона Латвии застроена еще сравнительно мало... Процессы, которые в данном случае являются фактором риска, протекают очень медленно.


-- (Вопрос радиослушателя.) Говорят, что повышается уровень моря. А на самом деле все знают, что повышается дно, поэтому увеличивается пляж. За последние 50 лет значительно увеличилась его ширина. В связи с этим у меня вопрос: поскольку дно повышается, когда наше море обмелеет настолько, что можно будет ходить пешком в Швецию?

-- Разумеется, дно поднимается. За счет того, что в осадок выпадают остатки живых организмов и растворенные в морской воде вещества. Однако это повышение, особенно если сравнить с общим уровнем морей и океанов, составляет миллиметры. Это не может вызвать существенных последствий и затопления суши.

А повышение уровня моря доказано долгосрочными измерениями. Ближайшие точки, где такие измерения производятся, находятся в Кронштадте, Таллине, Грейфсвальде (Германия) и Стокгольме. Так, исследования в Стокгольмском порту показали, что за последние 200 лет уровень моря фактически увеличился. А источники этого увеличения, во-первых, растопленные ледниковые массивы в полярных областях, и во-вторых, изменение общего глобального баланса водной среды.

-- (Вопрос радиослушателя.) Понятно, что если потепление неизбежно, то оно наступит. Вопрос в том, что нам делать и куда перемещаться? Я думаю, кроме необъятной России, вариантов нет, чтобы спастись человечеству. Поэтому на первый план выступают вопросы геополитики.

-- Несомненно, в природе существует естественная вариабельность, естественная изменчивость климата. Доказано, что в истории Земли были моменты, когда температура на планете была значительно выше, чем сейчас. Тем не менее, есть большие основания считать, что изменения климата во многом вызваны человеческим фактором. Это было исчерпывающе доказано в последнем сообщении Комиссии по изучению климата при ООН, которое составляет 1100-1200 страниц. Основной мотив этого исследования таков: большинство индустриально развитых стран несут ответственность за тот характер климатических изменений, которые происходят сейчас. То есть это не природная изменчивость климата, а как раз изменчивость, которая вызвана человеческой деятельностью.

-- По-видимому, ваше сообщение правительству и было рассчитано на то, чтобы оно приняло какие-то меры?

-- Во многих странах, например, в Финляндии и Швеции), разработаны государственные стратегии адаптации к изменениям климата. А что значит «адаптация»? Это значит, что необходимо быть готовым и к бурям, частота которых возрастает, и к экстремальным температурам, которые могут угрожать жизни людей. Есть действия, которые можно запланировать, спрогнозировать и выполнить.

-- Как вы думаете, услышало ли вас правительство?

-- Одним информационным сообщением, разумеется, мы цели не достигнем. Но если об этом будет информировано общество, если на эти явления обратить внимание повторно, то, как показывает пример западных стран, в какой-то момент даже наши политики услышат наш голос. Я не сомневаюсь в этом.

-- Но, видимо, в западных странах политики чаще моют уши, чем у нас.

-- Несомненно!

-- Мне кажется, наши власти еще с советских времен знают только одну меру спасения берега от моря – высаживание ивняка по побережью. Правда, сейчас даже его периодически вырубают. В других странах в это время строят защитные бетонные дамбы. У нас об этом когда-нибудь шла речь?

-- Самоуправление Вентспилса думало о таких вещах. Но до дела так и не дошло.

-- А по поводу дамбы – такой проект реален?

-- Да, вполне. Я уже упоминал наше сотрудничество с Потсдамским институтом по изучению климата. Так вот вместе с ними мы рассчитали, какие могут быть потери от того, что латвийское государство не будет предпринимать мер по предотвращению эрозии почвы в Латвии. Эти расчеты показали, что к 2050 году потери в существующих ценах могут составить где-то 540 миллионов евро! Так что если вложить сейчас какие-то относительно небольшие деньги (в размере нескольких процентов от потенциальных потерь), то можно существенно уменьшить будущий ущерб.

-- Наверняка есть какие-то европейские проекты по защите экологии Балтийского моря? Учтены ли в них интересы Латвии?

-- К сожалению, политика защиты окружающей среды все-таки является той же самой политикой. И если мы говорим, к примеру, о дискуссиях вокруг уменьшения выбросов диоксина в Балтийское море, это фактически дискуссия между производителями целлюлозы -- Финляндией и Швецией – и о том, какая из этих промышленных зон будет более конкурентоспособной и какая позиция будет у каждого из этих государств на мировом рынке. И с этой точки зрения возможности Латвии не всегда соответствуют тому, чего надо было бы достичь.

-- (Вопрос радиослушателя.) Как вы прокомментируете такой факт, что наш верный друг и учитель, Соединенные Штаты Америки, является единственной развитой страной в мире, которая не признает Киотский протокол и не подписывает его?

-- Это решение администрации Джорджа Буша. Предыдущий президент поддерживал Киотский протокол, хотя все-таки его не подписал. Я лишь могу присоединиться к осуждению такой позиции. Ведь США вырабатывают около 34% глобальной эмиссии углекислого газа. То есть в это антропогенное потепление США вносили и продолжают вносить огромный вклад.

-- (Вопрос радиослушателя.) А почему бы те огромные деньги, которые тратятся на всевозможные глобальные проекты, не вложить в Латгалию? Поставить там солнечные батареи или ветряки, которые будут вырабатывать электроэнергию?

-- Несомненно, для экологически чистых источников энергии в Латвии имеются большие перспективы. Особенно учитывая, что ни угля, ни нефти в Латвии нет. У нас разрабатываются не только проекты внедрения солнечных технологий, но и водородных.

-- Но ведь по количеству солнечных дней мы наверное, самая пасмурная страна в Европе?

-- Да, у нас примерно 60 солнечных дней в году.

-- Это не маловато для выработки солнечной энергии?

-- Расчеты Рижского технического университета показывают, что установка солнечных батарей с учетом потребностей конкретного домохозяйства может окупиться в течение 10 лет. Разумеется, это дорогое удовольствие. Однако в перспективе, особенно учитывая тенденции увеличения цен на нефть, я думаю, у этого источника энергии есть будущее.

-- У вас не создается ощущения, что ученые часто работают в пустоту? Вот вы подготовили доклад – хорошо. Но кто вас услышал?

-- Министерство среды в принципе поддерживает наши исследования. Другой вопрос – позиция министерства как политической структуры в составе существующей правительственной коалиции. Конечно, нас поддерживают неформальные организации. Но количество людей, которые в них участвуют, не особенно велико. Тем не менее мы можем говорить о гражданской позиции. И моя гражданская позиция заключается в том, что мы должны предупреждать общественность о том, что мы знаем и считаем существенным и важным.

-- У нас, как вы знаете, есть даже Партия зеленых. Но активность «зеленых» в отношении экологии по-моему закончилась тогда, когда они воевали с Бутингским нефтетерминалом и приковывали себя наручниками к кораблям...

-- Я тоже не припомню таких моментов, чтобы «зеленые» вставали в пикеты, протестуя против парникового эффекта.