— Насколько оппозиционный статус партии является препятствием в управлении процессами в образовании и в дискуссии с правящими партиями?

— Скажу банальную вещь: надо понимать, что на сегодняшний день является возможным. И не пытаться пробить лбом стенку. Но если есть какие-то инициативы, которые не могут быть не поддержаны не только оппозиционерами, но и позицией, то такие предложения мы непременно выдвигаем. Не буду далеко ходить за примером. Сегодня на голосовании стоял вопрос бюджета департамента образования Рижской думы. Это очень серьезный вопрос. Кроме этого, была поправка «Центра согласия» о возможности перенаправить 280 тысяч латов с финансирования элитных видов спорта, пиар-мероприятий по спорту, которые проходят большей частью за рубежом, на финансирование детских и юношеских летних лагерей. И это было поддержано. Поправка прошла на комитете, посмотрим, как будут развиваться события дальше.

 — Между тем, остается проблема: с каждый годом уменьшается число первоклассников...

— Хочу Вас поправить, в этом году первоклассников будет примерно столько же, сколько и в прошлом. — порядка 5 600 человек только в Риге.

— Мы сейчас говорим об образовании, которое по оценке специалистов, сегодня тоже переживает кризис. Будучи педагогом, Вы тоже считаете, что сегодня в образовании кризис?

— Я думаю, что целенаправленно над ухудшением образования работает заведение, которое должно заниматься прямо противоположными задачами — министерство образования и науки. Если бы они ничего не делали и если бы мы платили им зарплату только за то, чтобы они ничего не трогали — было бы лучше. И здесь во многом ситуация зависит от того, как ведет себя сама школа в условиям постоянного реформирования, различных встрясок и перемен.

— Но школа же не может каждый год начинать с новой модели образования?

— Конечно. Если говорить о моей школе, то мы не начинаем каждый год с новой модели образования, мы делаем то, что считаем нужным делать. Караван, что называется, идет, а вывесить какие-то новые вывески, это думаю, при разумном отношении можно сделать. Иными словами, мы стараемся убедить министерство, что делаем то, что они хотят, хотя на самом деле делаем то, что сами считаем нужным делать. Приведу пример, касаемый моего предмета — математики. Еще не сейчас, к счастью, но в ближайшие годы будет меняться стандарт среднего образования. Между тем, стандарт — это плинтус, ниже которого преподавание опуститься не может. И когда мне говорят — ужас, ужас, опять новые стандарты я отвечаю: я все равно преподаю то, что считаю нужным.

— А что предполагает стандарт в математике?

— Собственно, это список определенных тем, это список навыков, определенных методических приемов. Я даже не заглядываю в эти стандарты, поскольку уверен, что то, что я преподаю, безусловно, включает в себя и все стандарты среднего образования Латвийской республики.

- Есть и другие стандарты, о которых говорили, что им надо соответствовать. В частности, перевод обучения школ нацменьшинств на латышский язык. Некоторые школы лукавят и говорят, что перешли на такое преподавание, хотя на самом деле это не так.

— Я хотел бы в это верить. Хотя, должен сказать, вреда от этой реформы достаточно. Все равно я разговариваю с учителями, и они говорят, что определенную часть своих предметов им приходится преподавать на латышском. А от этого страдает качество. Все-таки в библиотеках, в основном, появляются книги на латышском языке, хотя аналогичные издания, даже в Латвии, переведенные на русский, тоже существуют. И вот это создает фон для неудовлетворенности своей деятельностью педагогов и, конечно, неуспеваемости учеников. Государство ставит нас в такие условия, что учителям надо извернуться, перевернуться, чтобы добиться того, чего хочется все-таки нам и что нужно нашим ученикам.

— Насколько часто у вас, как у учителей и как у законодателей, проходят встречи в сотрудниками министерства образования, и насколько они кажутся вам вменяемыми в отношении ваших предложений по системе образования?

— Мне они не кажутся вменяемыми. У меня были попытки влиять на те решения, которые принимало министерство. Безуспешно. Например, меня просто взорвало решение министерство об объединении в один предмет алгебры и геометрии. Это примерно такой же принцип, как объединить английский язык с немецкий, по принципу, что оба языка — иностранные.

— Поговорим о практических вещах. Думаю, это не совсем нормально, когда звонят родителям и говорят: сделайте ремонт в школе.

— Ремонты действительно нужны. И мне кажется, что в этом вопросе Рижская дума могла бы сделать больше, чем делает сейчас. Хотя надо сказать, что в этом году на ремонты планируется потратить порядка 3 миллионов латов, есть еще и иненвестиционные проекты со стороны департамента имущества. Здесь речь идет не только о ремонте общеобразовательных школ, но и детских садов, спортивных и музыкальных учебных заведений.

Что касается финансовых отношений и того, что может сделать для детей Рижская дума, тут хочу сказать о заслуге «Центра согласия». На последних выборах мы шли и с декларацией положения «Деньги — за ребенком». Это значит, что если для ребенка не хватило места в детском садике и его родителям приходится ждать, то они получают, пусть не большую, но материальную поддержку — 50 латов. Хотя на самом деле, на каждого ребенка в детском саду ежемесячно тратится 120 латов. Именно о такой сумме пособия и шла вначале речь на случай, если в детском саду нет мест. А с нового года, надеюсь, родителям будут выплачивать уже 100 латов.

Кстати, есть у нас еще и частные детские сады. Очень надеюсь, что они тоже (это мы сегодня обсуждали на комитете) будут получать от думы по 100 латов на ребенка — рижанина. Что станет стимулом для развития системы частных детских садов.

— Звонок в студию: не кажется ли Вам, что человек, прошедший билингвальное обучение, будет иметь в Латвии преимущество над тем, который получал образование по старой, только русскоязычной системе образования?

— Давайте все-таки разделим мух от котлет. Безусловно, выпускник латвийском школы не будет конкурентоспособным в Латвии, если он не владеет в совершенстве латышским языком. Но я глубоко убежден, что есть другие способы овладения в совершенстве государственным языком, отличные от преподавания школьных предметов на нем. И такую модель реализует, к примеру, 40-я школа, в которой я работаю.

— Вопросы престижа, наверное, играют важную роль при выборе школы для ребенка?

— Не думаю, что престиж базируется на пустом месте. Если школа престижная, то, наверное, ее репутация заслужена тем, что там учат хорошо. Хочу добавить, что для меня, как представителя русского образования, очень важно явное вытеснение русских школ из центра Риги. Это происходило на протяжении ряда лет. Сейчас это процесс, вроде, остановился, надеюсь, он не возобновится. И если пустеют некоторые русские школы, думаю, не следует их сразу закрывать, лучше переводить классы тех престижных русских школ, где ученики учатся в две смены. Понятно ведь, что закрыть всегда легче, чем заново открыть. Особенно русскую школу.