-Госконтроль недавно, проведя свою ревизию, заявил, что нецелесообразно было в трех больницах и одним университетом израсходовано почти 3 миллиона латов. Что Вы об этом знаете, что можете сказать по этому поводу и согласны ли с этим обвинением?

-Я читал заключение Госконтроля. Но Госконтроль с нами не консультируется, и мы не та организация, которая дает какие-то рекомендации по этому поводу. Поэтому нам очень трудно судить об этом. Но если эти 3 миллиона все-таки использованы законно, то надо об этом по-другому судить. Если все эти конкурсы были проведены законно и если была компания с не лучшей репутацией, которую выбрали, то нужно было исключать из бизнеса вообще. Я имею компанию .

-Это только часть заключения по поводу «Pamats». Но по словам Ингуны Судрабы, в ряде больниц, в частности, в Восточной клинике, были организованы СИА, которым были переданы права на оказание определенных медицинских услуг. При проверке выяснилось, что в этих частных структурах работают те же сотрудники больниц, которые таким образом получают зарплату дважды – в своей больнице, и в частной клинике.

-Это уже такие тонкие детали. Такие случаи встречаются не только в Латвии, но и в других странах. Как правило, это специалисты очень высокого класса, их немного, они объединились в свою компанию. И если государство хочет от них получить определенную помощь, услугу, то оно должно покупать эту услугу. У нас не так много профессионалов, которые могут заниматься микрохирургией и пришить руку или ногу пострадавшему.

-А зачем этим специалистам организовывать свою частную клинику, если эту руку или ногу они могут пришить в больнице, где они работают?

-В Восточной больнице условия ограничены, и данные врачи оценили свои услуги по более высокой цене, поэтому они и занялись предпринимательством. Не вижу в этом ничего плохого.

-Я ничего против предпринимательства врачей. Но госконтроль установил, что эти предприниматели используют почти бесплатно больничную аппаратуру, за копейки арендуют помещения...

-Мы не знаем, что это более низкая цена.

-Это не я утверждаю, в ревизия Госконтроля.

-Если речь о повышении аренды, то больницы может это сделать. Но, боюсь, если эти доктора перейдут в другую частную клинику, то проиграют и больницы, и, в первую очередь, пациенты и государство. Ведь в другом месте придется платить большую аредну, а это все закладывается в стоимость услуги.

-А государство не в состоянии оказывать такие услуги, как пришить руки или ноги?

-Поскольку такие травмы крайне часто случаются. А стоимость самой услуги очень дорогая, государство не в состоянии оплачивать все случаи, о которых мы говорим.

-Хочу понять, что происходит на примере. Человек получает травму, ему отрывает руку или ногу, его на «скорой» привозят в больницу, и кто ему оказывает помощь, государство?

-Да, но государство эту услуги вынуждено покупать у частного врача или частной клиники. Но это уже финансовые дела. А спросите у человека, которому пришили руку или ногу, как он оценивает то, что ему вернули здоровье?

-Вы говорите, что у государства нет денег на такие дорогостоящие операции, а как же оно расплачивается частным врачом?

-Деньги у государства есть, но нет возможности организовать такие концетрированные услуги.

-Звонок в студию: почему практикующие врачи живут хуже, чем администрация больницы?

-Не думаю, что администраторы живут лучше. Знаю множество врачей, особенно высокой квалификации, анестезиологи, хирурги, которые получают больше, чем руководитель больницы.

-Но это, скорее, единичные случаи. Потому что Госконтроль установил, что зарплаты администрации и рядовых врачей крайне несоразмерны.

-Оклад руководителя больницы устанавливается по государственному законодательству, и зависит от количества работающих и сколько денег в обороте больницы. И есть категории, по которым оценивается руководитель, и он соответственно получает.

-А сколько врач сейчас получает?

-Зарабатывают врачи в среднем до уплаты налога – 580 латов. Поэтому большинство работают на полторы ставки и еще где-то консультируют.

-А вот председатель правления больницы Страдиня получает 2 тысячи 268 латов.

-Мы не можем сравнивать, потому что у него ответственность огромная, более 2 тысяч работающих в больнице, и большой оборот финансовых ресурсов.

-Объясните, если человек обморозил руку, его привезли в больницу, ему руку будут спасать, или просто отрежут, потому что это дешевле?

-Отрезать не дешевле. Думаю, обязательно будут спасать. Но тут главное попасть в ту больницу, где есть соответствующие специалисты, а таких не очень много.

-Г-жа Судраба, говоря о разбазаривании денег больницами, которые передают свои вслуги частным фирмам, в которых работают их же врачи, назвала это циничной схемой, которая существует уже много лет, и что о ней прекрасно знали все министры здравоохранения и чиновники от медицины, многие из которых даже участвовали в этих делах.

-Не знаю, участвовали в этом министры здравоохранения. Существования таких услуг не было секретом. Конечно, это нехорошо, но у нас нет другого выбора, вернее, нет выбора у пациентов, которым нужна конкретная медицинская помощь.

-Что сейчас происходит с плановыми операциями, сколько средств на них осталось?

-На них не осталось уже ничего. Большинство больниц могут оказывать только неотложную помощь, и то не в полном объеме.

-Что можно оказать, какую неотложную помощь на оставшиеся 20% от общего финансирования? Может, проще закрыть наши больницы?

-Думаю, в этой экономической ситуации, если есть возможность снизить объем услуг больниц, чтобы выжить – это один из выходов. И не оказывать плановую помощь.

-Получается, человек должен дойти до такого состояния, чтобы его привезли на «скорой помощи» и практически умирать, только тогда ему какую-то помощь окажут?

-Именно так. Этот вопрос крайне болезненный для жителей Латвии. Это все отзовется на здоровье латвийских жителей, и лучшие наши врачи уезжают и будут продолжать уезжать в другие страны, где за свою работу получат в пять-десять раз больше оклад.

-Получается, у нас врачам в больницам просто нечего делать, кроме оказания неотложной помощи.

-Да, и есть уже такие больницы, которые оказывают только неотложную помощь в течение дня. И где есть только травмпункт.

-А что делать людям в таких ситуациях, если он что-то подозревает у себя?

-Если он что-то подозревает, надо идти к семейному врачу, который поможет самый подходящий способ лечиться – или амбулаторно или в плановом порядке. Правда, в плановом порядке будет достаточно трудно, но если есть страховка, или работодатель готов помочь, или у человека есть какие-то сбережения, то что-то предпринять можно. Но на государство рассчитывать не приходится.

-Звонок в студию: а почему бы нашему зравоохранению не последовать примеру Рижского зоопарка, который несколько месяцев проводит акцию с билетами по 1 лату. Наплыв народа огромный, зоопарк просто не ожидал такого. Может, и вам снизить цены на операции, а то большинство народа не может ничего оплатить. и предпочитает просто умирать дома?

-Идея хорошая. Но на второй стороне этого предложения находятся медики, и никто за лат операцию делать не станет. У них тоже есть семьи, которые надо содержать.

-Звонок в студию: г-н Калейс, Вы практикующий врач, и тоже давали клятву Гиппократа, где сказано, нигде, ни в чем не помогать смерти. А сейчас Вы рассуждаете, словно на базаре: дорого стоит, это услуга. Но существует понятие – медицинская помощь. Вы врачи до конца своих дней. И любому человеку должны оказывать помощь, а не валить все на государство.

-Да, с такими лозунгами можно идти на улицу и пропагандировать. Но хочу напомнить, что в клятве Гиппократа не сказано, что врач должен оказывать свои услуги даром. Понятно, что у многих врачей есть семьи, родственники. Которые хотят есть и одеваться. Не думаю, что найдется много врачей, которые согласятся работать совсем бесплатно.

-Согласитесть, ненормальная ситуация в стране, когда человек может рассчитывать только на неотложную помочь, то есть, по сути, находясь, при смерти.

Конечно, ненормальная. но, думаю, такая ситуация сохранится и в этому году и еще пару лет. Надеемся, что через два-три года ситуация улучшится. Но не так быстро и не так качественно. Мы знаем про все государственные займы, которые придется возвращать. Кроме того, очень хорошие врачи сегодня покидают страну, и вряд ли они в ближайшем будущем вернутся сюда. и все это отражается и продолжит отражаться на здоровье людей.

-Насколько может ухудшится ситуация за три года, о которых Вы сказали? Только в прошлом году уехало 234 врача.

-И очень агрессивный марекетинг по этому поводу проводят шведы, норвежцы и другие, поскольку они высоко ценят наших врачей и всячески заманивают их. На нас это отражается только самым плохим способом.

-А что будет с больными за три года? За это время заболеет и умрет огромное количество народа?

-Конечно. И это уже происходит И у нас не только много умирает людей, но крайне мало рождается. А это уже государственная проблема, поскольку нового поколения будет меньше, придется закрывать опять школы, больницы, будет меньше работающих, а значит, налогов.

-Об этой страшной картине Вы кому-то рассказывали?

-Думаю, это знают все, включая нашего министра. Она отлично представляет всю картину, но не знает, как из этого выйти. Потому что исходит из того, что есть в распоряжении министерства. Ситуация такова, как она есть.

-Какова? Почему нужно экономить на людях, на их жизнях?

-Согласен, В прошлом году у нас была конференция, где собрались все больничные ассоциации Европы, и все говорили о том, что Латвия показывает очень плохой пример, когда во время кризиса сокращается финансирование здравоохранения. Ни одного другое государства этого не делает.

-Все признали, что это плохо, а почему ничего другого не делается?

-Это уже политическое решение, когда политики решают, кому и сколько отрезать в финансировании.

(полностью интервью можно прослушать в разделе "Подкасты" в программе "Разворот" за 26 января)