-На минувшей неделе, как известно, прошли мероприятия в память баррикадных дней. Вы тоже участвовали и в днях, и в мероприятии памяти. В будущем году будет отмечаться 20-летний юбилей этих январских событий. Я, кстати, еще раз перечитал вашу книгу, где все это досконально описано, и, без преувеличения, ее можно назвать энциклопедией, в том числе, и событий 91 года. Но вам не кажется, что историческая оценка этих событий постепенно меняется, в частности, я видел, по телевидению в эти дни опрашивали детей 10-12 лет. Вопрос был следующим: кто против кого сражались на баррикадах? Все отвечали-«против русских». Такой же вывод можно сделать, осмотрев экспозицию музея баррикад, где четко видно противопоставление. И мне кажется, что сейчас такова официальная трактовка тех событий. Я, как участник тех событий, могу сказать, что это было не так. Почему же, по-вашему, такая историческая концепция сейчас преподносится?

-Я не думаю, что это официальная постановка. Каждый смотрит на события со своей точки зрения. Я не думаю, что так можно ставить вопрос. Мы на баррикадах были едины-и латыши, и русские, и азербайджанцы, и украинцы. Я не думаю, что нужно кого-то делить по национальному признаку.

-Вот, скажите, станет ли известна вся правда о событиях 20 января: кто стрелял, кто был, откуда,-или, наоборот, эта правда известна, но сейчас никому не нужна?

-Очень трудно сказать, наверно, со временем может и станет, но пока что, в ближайшее время, навряд ли. Те материалы, которые собирали, и расследование, которое проводилось тогда, было посередине прервано, потому что в то время еще существовал Советский Союз и то расследование, которое здесь проводили, вела Рита Аксенок, следователь по особо важным делам тогда в прокуратуре. Приезжали из Москвы, забрали у нас это дело. И дали немножко другое направление. То, что тогда была третья сила, это несомненно, это доказано фактами, которая была связана с центром, с Москвой, тоже несомненно. Не было тогда возможности вывести эту третью силу на чистую воду, как хотелось тогда, но, я думаю, может, со временем, это станет известно.

-А возможно, что будет проведено какое-то независимое расследование уже в современных условиях или уже все, не найти следов?

-Но это в значительной степени, на мой взгляд, зависит от того, что допустят ли ко всем архивным материалам российские власти.

-То есть все следы, все материалы, результаты всех экспертиз–все находится сейчас в Москве?

-Да.

-Недоступно латвийским следователям?

-Да, конечно.

-То есть, возможно, что ничего не будет?

Трудно сказать. Со временем, может быть, будет, потому что со временем все эти секреты снимаются с документов, допускаются историки, так что, может быть, со временем, будет такая возможность.

-Здравствуйте. Вы только что говорили о трактовке истории, почему говорят, что мы стояли на баррикадах против русских. А вот подумайте, рижский ОМОН, те, кто были по другую сторону баррикад, там что, были латыши? Что танкисты, которые въезжали на танках в Ригу, там что, тоже были латыши? Этот факт тоже не надо замалчивать. Спасибо.

-Между прочим, если говорить в отношении ОМОНа, то в отряде быстрого реагирования были и латыши.

-Да, и это известно, поскольку их набирали из простых милиционеров.

-Да-да, это были и латыши, там не только одни русские.

-А скажите, вот вы–ветеран правоохранительных органов. Недавно я узнал, что в Латвии 4 профсоюза, представляющие интересы полицейских. Вы не имеете отношения к какому-нибудь из них?

-Я, во-первых, не имею никакого отношения к этим профсоюзам, и, во-вторых, у меня такое мнение, что у полиции не должно быть профсоюза, потому что тогда мы можем дойти до того, что и в Сейме будет профсоюз, и в кабинете министров, и так далее. Это нелогично, я думаю, что это неправильно, совершенно ни к чему.

-Вы в свое время, знаю, много делали для того, чтобы удержать в МВД специалистов. Сейчас мы видим, что полицейские бастуют, устраивают пикеты, что раньше вообще было немыслимо, грозятся уехать в Ирландию, и, в тоже время, сообщается о нехватке людей в органах МВД, и опять же прогнозируется рост преступности, якобы, возвращаются лихие 90-е. Неужели так все плохо?

-Понимаете, желательно, чтобы в полиции работали способные и умные люди, а таким людям надо соответствующую, адекватную зарплату. а если нет достойной оплаты труда, значит, они ищут другие возможности. В этом все дело.

-Здравствуйте. Меня зовут Сергей, я пенсионер МВД. В свое время закончил высшую школу ВХСС в Нижнем Новгороде и по распределению попал сюда в 87 году. Я хочу сказать, что господин Вазнис как раз и являлся тем человеком, который начал развал системы ВХСС. Вопрос к нему. Почему Рубекса привлекли к уголовной ответственности, а господина Еханса нет, господина Горбунова? Я считаю, что сейчас специально уничтожается МВД, убираются профессиональные кадры. Молодежь не идет в систему МВД. И следующий шаг нашего руководства – поджег Рейхстага. На сегодняшний момент, растет преступность, полиция не справляется. Специально уничтожается полиция.

-В отношении того, почему кого не привлекли к уголовной ответственности, этот вопрос надо задавать прокуратуре.

-А как быть с обвинениями в развале?

-Это голословное заявление. я не знаю, о чем конкретно идет речь.

-Но, с другой стороны, развалилась вся страна.

-Господин Вазнис, жаль, что Вашу книгу я не успел прочитать, но я читал мемуары некоторых ваших бывших коллег. Даже не столько мемуары, сколько выступления в печати, извините. Говорили так, что, в принципе, у меня сложилось впечатление, что вы очень добросовестно и честно служили той власти, которая раньше была, потому и достигли некоторых высот. А вот когда происходили упомянутые события, то вы так героически скрывались, что вас не могли нигде найти. Что вас, что Горбунова. Вы по хуторам прятались. А когда стало ясно, на какой стороне нужно появиться, вернулись. Но предъявлять к вам претензии насчет того, что было, бессмысленно. Глупо проводить иллюстрацию, как сейчас провела ФРГ по поводу бывших восточно-германских работников органов что безопасности, что полиции, у нас этого, в общем-то, не произошло. А вопрос вот в чем. Вы не чувствуете себя и весь наш народ обманутым? Те люди, которые были на баррикадах, которые пытались что-то изменить, они, в общем-то, обмануты.

-Очень трудно понять этот вопрос, потому что длинный очень разговор. Значение того, что я скрывался, да, конечно, когда меня ловили, я скрывался. Или вы хотели, чтобы я добровольно к стенке шел? Те, кому нужно было, знали, где я нахожусь, и я ежедневно был доступен, и мы поддерживали связь. А для тех, от кого я скрывался, оставался вне зоны доступа. Все вышло удачно. И, по-моему, разумно.

-Видно, что человек не читал вашей книги, потому что в ней вы довольно подробно описываете то время, практически указывая адреса.

-Я постараюсь задать 2 коротких и, надеюсь, ясных вопроса. Господин Вазнис, скажите, пожалуйста, вы говорили, что в стрельбе 20 января, по вашим представлениям, рука Москвы. А на ваш взгляд, каковы интересы Москвы в этом случае? Второй вопрос такой. Я, как полностью гражданский человек, понимаю, что ОМОН был под присягой. Скажите, пожалуйста, как нужно относится к присяге? По четным числам выполнять, а по нечетным не выполнять?

-Если короткий вопрос, то я коротко постараюсь на него ответить. Я считаю, что это была генеральная репетиция того, что ГКЧП планировал провести в столице России. На локальном участке решили посмотреть, что получится. Что касается присяги, то это вопрос присяги. Советские военачальники, которые сначала давали присягу царю-батюшке, и те большие начальники, которые сейчас в России, давали присягу Советской власти, а теперь они не выполняют ту присягу, они теперь служат российскому правительству. Так что это вопрос очень философский. На это нельзя коротко ответить, как вы хотите.

-А вот скажите, из вашей книги я понял, что вы были одним из основателей Полицейской Академии. При вас ее открыли, когда вы были министром. Насколько, по-вашему, было оправдано закрытие? Министр Линда Мурниеце говорила, что выпускники Академии не работают по специальности, все уходят в бизнес. Так ли это?

-Видите ли, может, в какой-то степени она права. Но дело не в этом, ведь если что-то не так в этой Академии, можно же исправить. Можно было заключить со всеми договора, что они обязаны после завершения обучения работать в сфере правохранения. По-моему, для подготовки профессиональных сотрудников полиции заведение высшей школы - совсем не лишнее.

-Где, с закрытием Академии, будут готовить офицеров полиции? Осталось ли что-нибудь соответствующего уровня?

-Практически нет, потому что высшего юридического образования мало. Масса особенностей службы оперативного состава, криминальной службы, следственного отдела связаны с дополнительными знаниями.

-Существуют ли сейчас какие-то курсы подготовки младшего состава, как было в советское время?

-Курсы есть, да, но это не высшее образование.

-Просто раньше критерием для поступления на службу в милицию была служба в армии, сейчас у нас нет постоянного призыва. Получается, и требования другие.

-Требования меняются всегда, конечно.

-Просто армия, в свое время, была какой-то школой жизни, там хотя бы учили обращаться с оружием, какой-то субординации и прочее. Сейчас этого, получается, нет среди полицейских.

-Да, сейчас, вы же знаете, постоянной армии тоже нет, у нас есть контрактная только.

-Господин бывший министр говорил о тотальном дефиците средств в системе МВД. Я думаю, это при всех министрах ощущалось. Мне его мнение интересно. Почему у нас для нужд обороны все время хватает денег, они не знают даже, куда их девать, а для нужд министерства внутренних дел тотально не хватает? Объясните этот парадокс.

-Да, я вопрос понял, но, к сожалению, я вам этот парадокс объяснить не смогу. Вы с этим вопросом должны обращаться в правительство, к министру финансов. Я не распределяю эти средства и не имею к этому сегодня ни малейшего отношения.

-Но в одном из интервью вы говорили, что были противником создания в стране Министерства Обороны, поскольку мы входим в НАТО.

-Да, когда я был в составе кабинета министров, я был противником создания Министерства Обороны, и я считал, что достаточно будет, если мы развим структуру ополчения.

-Господин Вазнис, вы были, наверно, первым и последним министром-специалистом в системе внутренних дел. Как вы считаете, может ли хороший врач, юрист быть министром внутренних дел, или это должен быть человек, который прошел все ступени этой системы?

-Я считаю, что во всех областях лучше, если какую-то службу или направление возглавляет человек, который хорошо ориентируется в этой области. Я думаю, что министром здравоохранения должен быть человек, который имеет медицинское образование. Это касается всех ведомств. Но сейчас у нас другая система. Руководитель министерства - это, прежде всего, политик, и возглавляет непосредственно любое министерство государственный секретарь, который и является министром.

(полностью интервью с Алоизом Вазнисом вы можете прослушать в разделе «Подкасты» в программе «Разворот» за 29 января).