Праздник 1 сентября, озвученный первым звонком колокольчика и пахнущий гладиолусами, астрами и хризантемами, постепенно, но неотвратимо превратился в Латвии в очередную траурную дату, пахнущую валерьянкой.

Это, наверное, закономерно, потому что нашей стране как-то привычно, как тертому мазохисту, стремиться к пополнению своего календаря именно скорбными днями. Вспомним, например, свежеобретенную - 23 августа.

Но чтобы новую дату узаконить, надо сначала кого-то как следует унизить. А унижать педагогов у нас считается популярной национальной забавой последние 18 лет.

Хорошо помню начало 90-х, когда молодая независимая Латвия активно взялась обучать всех латышскому языку. И даже - нет. Не обучать. С обучением-то как раз никто особо не заморачивался. А вот проверять, кто как знает, чтобы потом справедливо покарать за незнание, отправить доучиваться невежд за свой счет – это по-нашему.

Я как раз в эти смутные годы имела счастье пять лет проработать в средней школе. Помню эти годы по запаху - валерьянки в школьных коридорах и учительской.

Мало того, что старые, советские программы ломались, и никто толком не мог понять - чего преподавать-то? Особенно, в русской литературе. Как-то моментально целая цепочка авторов оказалась неугодными, а вот кем их заменить, сразу не придумали. Так вот, на фоне этого всеобщего стресса, обмена программ, а также 50-и 100-рублевых купюр и прочих прелестей, в школы послали языковые комиссии, которые должны были принять у учителей экзамен по государственному языку. На вторую – тогда - категорию.

Не знаю, как там все это происходило в других местах – на предприятиях, в учреждениях, но в школе это было особенно унизительно. После уроков в одном из кабинетов начинался экзамен по латышскому. Все коридоры школы воняли валерьянкой. Учителя, особенно пожилые, как последние двоечники, бледные до синевы, на трясущихся ногах заходили в кабинет. Заходили на глазах своих учеников, которые болтались в школе после уроков. В кабинете, за длинным столом, накрытым скатертью в национальном узоре, сидели другие учителя, их коллеги, только латышского языка, а также инспекторы роно, методисты. Одним словом, укомплектованная комиссия. Комиссия делала строгое, но благожелательное лицо, что особенно приятно, когда перед тобой униженный коллега. Еще вчера – такой как ты. Но сегодня ты уже равнее.

С грехом пополам получили «аплиецибы». Потом вдруг придумали, что диплом старого образца в новой латвийской школе не катит. Опять запах валерьянки в учительской, разговоры – «А я Ленинградский педагогический заканчивала, что теперь, пересдавать?...» Поползли слухи, что вроде бы все учителя должны закончить магистратуру – чтобы как-то реабилировать проклятый советский диплом. Слухи еще поползли только, но дисциплинированные учителя стройными рядами уже отправились в магистратуры. А они, между прочим, были уже платными.

Потом я уже ушла из школы, но помню еще, что придумали новую нервотрепку - аккредитацию. Потом, по-моему, пытались как-то всех натурализовать. Ну, в смысле, если ты учитель в госшколе, должен сдать на гражданство. Потом – пересдать на третью категорию язык.

Может, еще чего было, и даже – наверняка. Не помню уже. На нашей школе – учителях и, соответственно, детях – постоянно ставят опыты и смотрят: выживут? не выживут? Выжили! Ну-ка еще тогда затянем и подкрутим. Опять выжили? Хм, странно.

Надо сократить им зарплаты и пенсии урезать под корень – тем, кто работает, придумало правительство. А еще, мы их помурыжим до сентября, чтобы они не знали, сколько получать будут. И ставочки подрежем всем, чтоб поменьше получали. Может, хоть так помрут? Надо же как-то сделать так, чтобы они от детей наших отстали, и вырастет у нас, наконец, идеальное поколение дебилов.

Нет, они все работают и работают. Тетрадки проверяют, детей наших гоняют. Все, чего заставляют, дисциплинированно делают. Пример подают ученикам. И ничем их не взять.

И так они приучили к тому, что всегда и на все готовы, что даже Коке с гордостью за своих подопечных «выразила уверенность» в одном интервью, что учителя все равно будут работать честно, несмотря на урезанные зарплаты. Так и сказала: «Я уверена, что большая часть латвийских учителей работают с чистой совестью».

Я думаю, что в недрах Минобразования уже зреет проект, что учителя должны работать бесплатно. За идею.

Нет, лучше за валерьянку.