Каким бы незначительным не выглядело 13.01.2009 года на фоне мировых катаклизмов, и даже на фоне рижских событий 13 января 1905 года, эхо прошлогоднего народного бунта у Сейма отзывалось весь год, а само событие скорректировало дальнейшую жизнь Латвии.

С Латвией более-менее ясно. На эту тему немало написано и сказано. А вот дальнейшая жизнь тех, кто стал крайним после 13.01.09, под большим вопросом.

Я о людях, которые сейчас ждут решений по уголовным делам. То ли от неопытности и с перепугу, то ли наоборот, разозлившись и решив отомстить за собственную растерянность в тот день, но полиция Латвии многих из этих людей наградила статьей нешуточной - организация массовых беспорядков.

Судьба этих людей сегодня уже никому не интересна, кроме их самих, их близких и Владимира Линдермана, который попросил Генпрокуратуру включить его в список обвиняемых по факту участия в беспорядках 13 января 2009 года.

Лидер латвийских нацболов уверен, что суд над участниками народного бунта готовится в полной секретности, а родственников припугнули, чтоб те не высовывались, пообещав смягчить наказания. А поскольку Линдерман личность довольно известная, причем не только в Латвии, то, по его мнению, участие в деле в качестве обвиняемого вызовет большой резонанс и помешает принять безжалостное решение. А это сроки от 8 лет и выше.

Чем бы ни руководствовался Линдерман – простым человеческим сочувствием, принятой в его партии солидарностью или желанием еще раз напомнить о себе, как о лидере новой организации, которую он назвал в честь 13 января – его поступок, безусловно, смелый и благородный. Вряд ли в этот раз Генпрокуратура пойдет ему навстречу (хотя, возможно, ей бы этого очень и хотелось), но он напомнил всем о людях, которых за погромы в Старой Риге могут наказать куда более сурово, чем следует.

Когда после завершения эфира на радио Baltkom 93,9 13 января в прошлом году, уже ночью я добиралась домой, таксист рассказал, что передо мной он подвозил в первую горбольницу отца мальчика, который получил травму глаза возле Сейма. Это, как потом выяснилось, был папа Эдгара Горбаня, подростка, которому во время беспорядков выбили глаз.

Когда Эдгар впервые появился у нас в редакции, он сразу храбро заявил, что пошел на митинг сознательно, а не из любопытства. Сказал, что не жалеет о том, что принял участие в нем, и если бы снова состоялось что-то подобное, то пошел бы опять. Он очень бодрился, еще находился под впечатлением событий, и не понимал, что самое трудное у него впереди.

Ему предстояли операции на глазу, первую неудачно сделали в Риге, в Москве исправляли, сделали протез. Подросток растет, лицо меняется, протез годится только на год. Уже сейчас видно, что глаз искусственный. Его мечта закончить мореходку рухнула, он вернулся в школу, где сейчас продолжает учебу.

Шумиха, ажиотаж, который царил вокруг него, довольно быстро спал. Из потерпевшего, даже для многих героя, он постепенно превратился в обвиняемого. Правда, он не громил витрин и магазинов, но руками-ногами махал.

В интернет-комментариях его не жалели, материли, проклинали, писали, что «так ему и надо(!), а родители сами виноваты, что вырастили такого – ну и дальше в эпитетах не стеснялись.

Как и должно было случиться, теперь он остался один на один со своей бедой. Это очень трудно в 16-17 лет. Он уже не герой дня. Журналисты о нем станут вспоминать раз в год – на 13 января. Хотелось бы верить, что парень не озлобится и не сломается.

То, что Линдерман предложил взять на себя часть ответственности за судьбу этих людей, меня не удивляет. И, конечно, смешно даже предположить, что это бы сделали те, кого волной народного мини-восстания вынесло на самый верх.

Ведь, как ни парадоксально, но лидеры партий, присутствовавшие на митинге, попали в правительство именно благодаря бунту. Не было бы «неформальной части мероприятия», разбитых витрин и окон, парня без глаза, остальных бунтовщиков, судьбы которых решаются уже год - не было бы ультиматума Затлерса, отставки Годманиса, правительства Домбровскиса и министра финансов Эйнара Репше, который с традиционно горящими глазами присутствовал на мирной части митинга.

И организаторы митинга – Штокенбергс и Пабрикс отмежевались от «хулиганов» в тот же день: у нас, мол, была своя свадьба, а у них – своя. Теперь они себя и вовсе себя очень хорошо чувствуют, поженившись с Новым временем в блоке «Единство». Ну а молодоженам, сами понимаете, ни до кого дела нет. Они веселятся.

Зато все остальные гости на этой свадьбе ощущают только похмелье.