СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, уважаемый. Сергей, Казань. Меня интересовала бы все-таки больше политическая направленность, несколько скорректированная в сторону, соответствующую российскому обществу. Потому что в целом российское общество более левое, а «Эхо Москвы» придерживается более либеральной позиции. Поэтому хотелось бы, чтобы давали слово также и представителям, придерживающимся левых взглядов.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я отвечу вам. Смотрите, Сергей. Ну, во-первых, «Эхо Москвы» придерживается либеральной позиции ровно в том смысле, в каком оно либерально, то есть свободно, дает слово всем взглядам, которые существуют в российском обществе, кроме фашистов. Это первое. Вы меня даже поразили. Ну вот завтра у нас Геннадий Зюганов, вчера у нас был Сергей Удальцов, лидер «Левого фронта». Я не могу вам сказать, что мы должны отражать большинство или меньшинство. Мне кажется, что мы должны отражать все страты, все сектора мнений от государственников до архилибералов и анархистов.

Поэтому я считаю, что мы никак не зажимаем представителей левых взглядов, вот я вам привел примеры просто сразу на память – вчера Удальцов, завтра Зюганов. Что касается взглядов, у «Эха Москвы» не может быть взглядов. У «Эха Москвы» взгляд профессиональный. «Эхо Москвы» - это не политическая партия. Я, например, знаю, что небольшая, но важная часть моих сотрудников голосует за Жириновского, часть голосует за коммунистов (на последних выборах в Мосгордуму), часть действительно голосует за либералов, есть несколько сторонников «Единой России». Мы также отражаем общество. Но я слежу за тем, чтобы представители разных взглядов были на «Эхе». Я понимаю, откуда у вас взялось такое впечатление. У вас такое впечатление взялось, потому что относительно других СМИ у нас больше либералов. Это верно. И я объясню, почему.

Потому что если бы либералы сидели бы так же, как представители левых взглядов, на федеральных каналах – вот Геннадий Андреевич не слезает с «Вестей 24» просто, через день вижу представителей коммунистов, - то мы бы меньше им давали слово. Мы вынуждены как бы компенсировать то, что не дают другие медиа. И, конечно, в этом смысле картинка может показаться искажающей. Но это осознанная редакционная политика. Я вам напомню, была такая замечательная история – чтобы вы понимали мою позицию по этому поводу: когда началась иракская война, негласно многие медиа получили рекомендацию не приглашать в эфир американского посла. И «Эхо Москвы» оказалось монопольной на то, что именно американская точка зрения была из российских медиа только у нас практически, и один раз, по-моему, на НТВ было. Но потом произошла смешная история.

В апреле-месяце, когда был взят Багдад, наоборот, американский посол стал появляться всюду, а медиа была дана рекомендация не звать посла Саддама Хусейна, не звать иракского посла. И тогда иракский посол был только у нас. И, конечно, мы в этом смысле закрывали ту поляну, которой не было в других медиа. Я, конечно, упрощаю, но смысл в этом. Поэтому, может вам казаться, что относительно либералов у нас больше. Но еще раз подчеркну важную, с моей точки зрения, позицию именно как главного редактора – вот знаете, меня упрекают: «Вы зачем дали слово Луговому после убийства Литвиненко?», мы первые дали ему слово, ему никто не давал слово, и Проханову первыми дали слово, и, извините меня, когда Анатолий Борисович Чубайс был уволен, ему дали слово, и мы будем действовать и дальше так же. Если кого-то, кроме фашистов, будут цензурировать, мы с этим можем бороться только одним образом: мы выводим их к вам. Понимаете, Сергей из Казани?

И когда Ирека Муртазина, при том, что, мы с вами знаем, это бывший пресс-секретарь Минтимера Шаймиева, тоже прессовали, и его адвокатов тоже никуда не пускали, именно «Эхо Москвы» давало ему слово, несмотря на то, что я с Минтимером Шаймиевым был в очень хороших отношениях, он меня укорял по-отечески: «Ну зачем?» Да затем! Что другим не даете. Если бы Ирек Муртазин был у вас на всех каналах, то, может, и зачем. Ну так, в общем линии. А здесь, извините, не даете слово – значит, включаем эфир. Для нас это важная история.

Наши слушатели же не только сидят на «Эхе». Вот смотрите слушатель другие каналы и слушает и понимает, что ему в этом блюде не хватает майонеза, и он приходит на «Эхо» за майонезом, потому что майонез в этот момент только на «Эхе». В этом редакционная политика. Может, она нуждается в коррекции. Может, она слишком видимая вам, но тут я ничего поделать не могу. Я так считаю. И все мои коллеги по редакции – от самых опытных до самых молодых – тоже считают, что для нас это принципиальная позиция.

Потому что когда говорят: «Ну зачем вы даете слово тому или иному адвокату?», да вот затем. Затем, чтобы вы знали эту позицию. А позицию, грубо говоря, прокурора вы узнаете из другого места. конечно, есть и другие радиостанции и телеканалы, которые дают, но непропорционально, с нашей точки зрения. Поэтому мы пытаемся разнообразить. Вот «Эхо Москвы», я так вижу его, это разнообразие. Мы не можем, конечно, закрыть собой все, весь мир, имея в виду все цвета, просто не хватит ни времени, ни сил, но мы же это обсуждаем. Да, я принимаю решения, я уже сказал, что решение мое, но если вы думаете, что я эти решения принимаю без обсуждения, вы глубоко заблуждаетесь.

Им предшествует масса консультаций, мнений, проверок. Сначала среди своих, потом некоторые слушатели, потом фокус-группы, потом снова среди своих, потом широкий круг, потом узкий круг, потом с отдельными людьми. Я просто так не принимаю решения. Поэтому я понимаю, откуда ваше мнение происходит, Сергей, но поверьте мне, если вы внимательно посмотрите на сайт, где у нас все передачи выкладываются – там же все видно.