Киров ЛИПМАН.

Radio Baltkom 93,9 FM, программа Татьяны Фаст "Давайте разберемся«,эфир 28 апреля 2008 г.

 — Как всегда по понедельникам с вами программа «Давайте разберемся». Мой сегодняшний гость — известный в Латвии человек, успешный предприниматель, который кроме своего основного бизнеса — фармацевтического и металлургического — много внимания уделяет спорту. Более того — является главой Федерации хоккея Латвии и одним из основателей недавно созданного клуба «Динамо Рига». Это Киров Липман. Наш сегодняшний разговор мне бы хотелось посвятить теме, которая сейчас не сходит со страниц газет и с уст болельщиков. Это возрождение легендарного бренда «Динамо Рига». Известно, что подтолкнуло к этому создание в России Континентальной хоккейной лиги, которую уже называют европейским аналогом НХЛ. Именно в ней намерено участвовать рижское «Динамо». Увы, я не являюсь хоккейным фаном. Но даже мне все это кажется чрезвычайно интересным. Ведь латвийский хоккей получает шанс выйти на новый уровень, международный. Хотя есть и другие мнения. Вот обо всем этом мне и хотелось бы поговорить сегодня с моим гостем. «Возродит ли рижское „Динамо“ большой хоккей в Латвии? Или разрушит тот, что есть?» — вот так провокационно я бы построила свой вопрос. Я, к сожалению, должна признаться нашим радиослушателям, что наш разговор с Кировом происходит в записи. И вы, уважаемые радиослушатели, не сможете задать ему свои вопросы. Но я постараюсь это исправить и восполнить, как могу.

 — Скажите, пожалуйста, как родилась эта идея возрождения рижского «Динамо»?

 — Во-первых, уже прошел большой срок, примерно 9 месяцев, с того момента, как Россия решила создать такую лигу. Инициаторами создания этой лиги были Александр Медведев, один из менеджеров Газпрома, и Вячеслав Фетисов. Вначале воспринималось это несерьезно. Особенно, насколько я понимаю, со стороны Федерации хоккея России. Но потихонечку, потихонечку идея давала свои плоды. И как бы в реале эта лига уже начала просматриваться. Конечно, нам тоже было сделано предложение о возможности участия в этой лиге. И естественно, продумав все очень тщательно, посоветовавшись со многими людьми, в частности — с господином Калвитисом, который очень положительно это воспринял...

 — Это было еще в период его премьерства?

 — Да. Все началось еще во время его премьерства, а потом и позже. Он достаточно положительно воспринял это мероприятие. И достаточно активно участвовал, кстати говоря, чтобы мы могли достойно себя преподнести на заседаниях комиссии, которые проходили, в частности, в Москве, о возможности включения нашей страны, нашего клуба в эту лигу.

 — Но немногим было сделано такое предложение?

 — Да. Предложение было сделано Казахстану, Беларуси (Казахстан согласился участвовать и Беларусь согласилась участвовать). Но как мы видим уже сегодня, это были только первые шаги. Потому что очень серьезно этим заинтересовались шведы — они хотят две команды включить на следующий сезон. А также финны и чехи... Я думаю, что та идея, которая была в умах этих двух людей, Фетисова и Медведева, она воплотится в жизнь. Они хотят все это сделать международной хоккейной лигой, как она будет называться — Континентальной хоккейной лигой. Но чтобы она действительно была континентальной, в нее должны быть включены зарубежные страны. И я думаю, что в следующем сезоне она пополнится иностранными клубами.

 — Но, наверное, национальные хоккейные сборные или хоккейные лиги видят в ней будущего конкурента?

 — Наша главная идея была не только в возрождении рижского клуба «Динамо». Потому что это слишком громко сказано, его возродить невозможно, на мой взгляд. Потому что те игроки, которые в свое время представляли рижское «Динамо», — думаю, что нужны еще долгие, долгие годы, чтобы вырастить таких игроков. Особенно в условиях нашего государства. Но главная идея состояла в том, чтобы (поскольку страна маленькая, а число лицензированных игроков ограничено) в этой команде играли хоккеисты, которых можно было бы потом включить в национальную сборную нашей страны. И в течение года мы получали бы очень хороший профессиональный уровень, и условия были бы созданы такие, чтобы тренер мог их наблюдать в течение года (я имею в виду, тренер нашей сборной). И это главная задача и главная идея. Потому что многие наши хоккеисты играют во второстепенных клубах. И они приходят на сборы, совершенно не готовые к таким серьезным соревнованиям, как чемпионат мира. И надо в ускоренном темпе, в ускоренном порядке их готовить — и физически, и психологически, и даже технически. Это была наша главная проблема. Если бы у нас было так, как в России, где спортсмены играют в серьезных клубах, где на сборы они могут потратить 10 дней... И они так и делают: на все сборы перед чемпионатом мира раньше 15 апреля они не собираются, у них плей-офф кончается 12-го. Им это не надо, потому что все они физически подготовлены хорошо. У них высокое мастерство, серьезный уровень... Потому что там уровень совсем другой, много клубов. У нас не такой высокий уровень, потому что у нас ограниченное число клубов в чемпионате Латвии участвует. Их зарплаты не сравнимы с российскими. Поэтому игроки ищут, где лучше. Едут за границу... И тоже, я скажу, играют не за такие уж большие деньги. В Европе больших денег не платят. Но тем не менее им платят больше, чем в Латвии.

 — Но все равно, это же тренировки, это игры... Спортсмен в тонусе...

 — Совершенно верно! И самый больной вопрос в том, что игроки готовы иногда играть и в низших лигах, лишь бы заработать. И это вполне естественно, и вполне понятно. Вот вкратце история создания... История желания создания такого клуба. Многие пытаются сравнить с предыдущим рижским «Динамо» и прочее и прочее... Название? Ну да, мы использовали бренд. Были большие дискуссии, дебаты... Но хотелось взять что-то узнаваемое. Если, допустим, Латвия выезжает на игры, чтобы это была не только Латвия, но и «Динамо», которое является брендом. И не просто брендом, а сразу узнаваемым брендом.

 — А, кстати, кому принадлежит этот бренд — «Динамо»? Ведь это был милицейский клуб в советские годы, и наверное, кто-то был его владельцем?

 — Мне многие задавали этот вопрос. И я уже на него ответил. Может быть, немножко субъективно, но мое видение в этом деле таково. Ведь что такое «Динамо»? «Динамо» — это чисто рижское название. И это совершенно не связано ни с КГБ, ни с милицией, ни с чем. Просто в 1923 году, когда создавалось общество «Динамо», точно так же, как и сегодня, нужны были спонсоры... И возник вопрос: кто больше заплатит, кто больше даст? И тогда обязательства содержать клуб «Динамо» взяло на себя МВД. Может быть, в то время оно называлось по-другому, я не знаю. Может, был период, когда клуб содержал и КГБ. Но в любом случае это была структура, у которой были ресурсы, чтобы содержать это общество. Но это ни в коей мере не связано ни с милицией, ни с чем-то подобным. Кстати говоря, клубы «Динамо» есть во многих странах, и тоже не связанные ни с милицией, ни с КГБ... Но в сознании людей так и осталось: что ЦСКА — это армейский клуб, а «Динамо» — милицейский... Или другие клубы: «Шахтер» — это горняки и так далее.

 — Просто подумалось, может быть, наше МВД тоже подключится к финансированию этого клуба, раз уж такая традиция сложилась?

 — Может быть... Но если не будет такого мнения, что это чисто российская марка. Хотя «Динамо» — само это название не из России пришло...

 — О Континентальной лиге понятно, что она родилась в Москве. И поэтому есть у наших комментаторов основания видеть там «руку Москвы», что это кремлевский проект. Только не на деньги МВД, а на газовые деньги, ибо Медведев — это крупный менеджер Газпрома. Какова связь между газом и хоккеем?

 — Я хотел бы возразить. Да, это их идея — создание Континентальной лиги. Мало того, она действительно рассматривалась как альтернатива НХЛ. Но она осуществится только тогда, когда туда вольются многие хоккейные страны с очень хорошим уровнем хоккея. Это, как вы знаете Швеция, Финляндия, Чехия, Словакия... Это ведущие страны в хоккее, где вырастают хоккеисты очень высокого класса. Но я еще раз хочу повторить, что наша идея участия в этой лиге не связана с «рукой Москвы» или каким-то давлением. Мы сами хотели участвовать. И когда мы с господином Калвитисом были в Москве, то мы говорили о возможности участия только в том случае, если у нас будет какая-то материальная поддержка. Мы все понимаем, что страна наша маленькая. Условия по российским меркам там очень жесткие — надо было показать бюджет не менее 10 миллионов долларов. Их можно понять, потому что там клубы получают большие деньги. И у них есть большие возможности...

 — И как же вы выполнили это условие?

 — Поскольку разговор шел в присутствии Медведева и Фетисова, мы сказали, что с удовольствием бы поучаствовали, но у нас финансовое положение не такое прекрасное, чтобы мы могли свободно оперировать такими суммами. И это было осознанно сказано. Потому что мы знали: Россия заинтересована в том, чтобы в лиге были зарубежные команды. А первым толчком для них стало не то, что Латвия участвует. А то, что Латвия является европейской страной. И конечно, для них это очень важно, ибо это первый шаг по представительству Европы. И как только этот шаг был сделан, тут же заинтересовались и шведы, и другие европейские хоккеисты. И они будут там. Если бы мы не успели, что называется, вставить туда ногу, то второй раз нам бы не предложили. Поэтому, я думаю, россияне и пошли нам навстречу. С одной стороны, мы, конечно, им очень благодарны. И я думаю, что со временем мы взаиморасчеты произведем.

 — Значит ли это, что они заплатили за участие латвийского клуба?

 — Они не заплатили, они как бы софинансировали. Какую-то часть они внесли через структуру Газпрома. Но, как вы знаете, ничего даром не дается.

 — И что они за это потребовали от вас?

 — Первое их желание — чтобы участвовал зарубежный клуб. А второе — я думаю, что со временем придется отдавать эти деньги. Но когда мы хорошо раскрутимся, когда все пойдет, дай бог, когда будут хорошие результаты (это ведь и коммерция тоже), когда зритель пойдет на эти соревнования... Вы же помните переполненные трибуны во время чемпионата мира у нас, в Риге! Я думаю, команда рижского «Динамо» тоже будет собирать полные трибуны... Вот тогда мы потихонечку и рассчитаемся. Поэтому я хочу всех фанов, любителей и политиков успокоить: это не покупка нас, не зависимость от России, не какая-то политическая игра — ни в коей мере. Это чисто коммерческое предприятие. И я осознаю, что эти деньги надо будет рано или поздно вернуть. С огромной благодарностью, что нам помогли. Только так я рассматриваю этот вопрос.

 — На какой срок подписан у вас контракт с этой лигой?

 — Контракт подписан на длительный срок, но не оговаривается, на какой конкретно. Потому что если будет оговариваться срок, то получится так, что через 2—3 года мы должны будем либо уйти, либо пролонгировать этот договор.

 — И, вероятно, он зависит от того, как вы будете играть?

 — Конечно, во многом и от этого. А во-вторых, от того, каким у нас будет финансовое положение. Может, мы и обанкротимся. Вот недавно я был в Швеции, у меня состоялась встреча с генеральным секретарем шведкой хоккейной федерации. И как раз при мне рассматривался вопрос, для них это был очередной ужас, что один из клубов обанкротился. И федерации надо было думать, как сохранить игроков, как их передать в другие клубы... Это очень болезненный вопрос. Мы такого не знаем, а в зарубежных клубах подобное происходит постоянно. Потому что все они — коммерческие структуры. Вот как у нас сейчас кризис наступает — где-то закрываются предприятия... Бизнес есть бизнес. И спорт — то же самое.

 — Тогда кому придется отдавать эти деньги, если вдруг команда обанкротится, не сможет хорошо играть?

 — На это есть законы. Есть процедура банкротства, она длительная и серьезная... И не дай бог об этом думать!

 — Да, будем думать, что у вас все получится!

 — Вот именно! Но люди должны воспринимать, что это действительно коммерция.

 — То есть никакой политической составляющей здесь нет?

 — Абсолютно!

 — Но участие Калвитиса говорит о том, что все-таки есть политическая составляющая.

 — Я вам скажу больше: я очень ему благодарен. Где-то в прессе проскочило, что я его как-то обидел. Ни в коей мере! Это человек очень близкий к хоккею. И как любитель этой игры, и как родитель, у которого дети играют в хоккей. И он очень много сделал для хоккея. И пользуясь случаем, я хочу выразить ему огромную благодарность, потому что многие вопросы мы не решили бы, если бы не было его участия.

 — Как писала пресса, он уже внес свои 50 тысяч в уставный капитал. И готов внести еще 150...

 — Да, он активно участвует в этом деле.

 — Журналисты спрашивали, откуда взялись эти средства, но он пока хранит молчание. Хотя он не предприниматель, а политик. Поэтому вопросы и возникают, откуда такие деньги. Вас, наверное, об этом не спросят, когда вы будете вносить свою долю. Понятно, что вы — преуспевающий бизнесмен, входите в список миллионеров. И запас у вас, наверно, есть.

 — Я думаю, что у него достаточно много друзей, которые готовы были бы ему одолжить эти деньги. Потому что это бизнес.

 — Первым из друзей приходит на память Андрис Шкеле, как правило.

 — Вы знаете, я свой бизнес начинал тоже с долгов. И ничего в этом зазорного нет. Думаю, все эти поиски какого-то компромата напрасны. Я считаю, это просто мышиная возня. Он отвечает за это дело. Откуда деньги? Он не ворует, не грабит никого... Он может одолжить эти деньги. Почему нет? Это нормально.

 — Уже можно назвать сегодня, каким будет бюджет команды?

 — Мы предполагаем, что сможем уложиться в эти 10 миллионов. И сохранить команду.

 — То есть эта сумма как-то будет озвучена публично?

 — Обязательно! У нас есть финансовый директор, есть бухгалтер. Мы, как и все нормальные, порядочные бизнесмены, будем предоставлять отчеты. У нас и аудит есть уже, подписан контракт с аудитом, который будет ежегодно нас проверять. И мы будем отчитываться. Я думаю, что все будет нормально. Просто некоторые пытаются как-то усложнить, обострить некоторые нюансы.

 — А вот это акционерное общество будет закрытым или открытым?

 — Открытым.

 — Скажем, у людей есть вопросы, можно ли поучаствовать своими сбережениями. И стать таким же соучредителем...

 — Совершенно верно! Мы этого очень хотим. Потому что у нас есть очень хорошие зарубежные примеры, особенно футбольные клубы. Они подпитывают свои финансовые ресурсы за счет акционеров. И мы хотим сделать открытое акционерное общество. Предполагается в дальнейшем (в этом году нам вряд ли удастся) выпустить на рынок акции. Допустим, мы можем те же 10 миллионов акций выпустить. И каждый болельщик, любитель хоккея или просто человек, желающий участвовать в бизнесе, сможет купить акцию. Мы даже предполагаем, чтобы это было доступно, установить стоимость акции в размере одного лата. И любой болельщик сможет купить 5—10 акций. Что это даст тому же болельщику? Мы будем с ними встречаться, игроки будут с ними встречаться... А это очень интересно. Мы создадим свой клуб любителей хоккея, клуб фанов, клуб акционеров. Они смогут общаться не только с руководством, но и с игроками. Мы будем организовывать такие встречи. Это, конечно, большая маркетинговая работа. Мы предполагаем, что им будет облегчен доступ к билетам. Потому что если будет ажиотажный спрос, у них будет право первой руки на покупку билетов. И так далее... Можно придумать очень много привлекательных вариантов, которые заинтересуют акционеров.

 — А можно уже сегодня сказать открыто об источниках финансирования этого проекта? Да, деньги есть. Но набирать и возвращать их вы будете за счет чего?

 — Я не могу сказать, что у нас один источник. У нас много источников. Первое. Сейчас акционеры вложили свой уставный капитал. Он составил более двух миллионов. Это то, что акционеры уже вложили. Я лично тоже уже перечислил свою долю, это около девяти процентов. А дальше он будет складываться от продажи билетов, привлечения спонсоров, рекламы, от возможности показа по телевидению.

 — А права на показ?

 — Они будут у лиги. Но в ближайшее время мы проведем переговоры о возможности, чтобы здесь, на месте, они принадлежали нам. То есть права на показ в Латвии хоккея. Этим, в частности, очень заинтересовался Первый Балтийский канал. Мы попробуем договориться с россиянами, чтобы они предоставили нам эти права. Если нам их не дадут, то мы хотели бы какое-то отчисление иметь от российского 1-го канала, от их права на показ. А это тоже один из источников. Так что надо просто хорошо поработать.

 — Один из учредителей клуба «Динамо» — газовая компания Итера. А Итера — один из акционеров Latvijas Gaze. И у многих возникает вопрос, не повлияет ли спорт на газовые тарифы для латвийских налогоплательщиков? И не получится ли так, что латвийские налогоплательщики в итоге будут оплачивать наше участие в лиге?

 — Ни в коей мере! Я, конечно, могу ошибиться, на этот вопрос вам лучше ответил бы Юрис Савицкис. Но из того, как я понимаю бизнес, следует, что Итера Латвия имеет только определенный процент в Газпроме. И у нее нет контрольного пакета в Latvijas Gaze, чтобы она могла тут что-то регулировать. Более того, сам Юрис Савицкис, несмотря на то что компания Итера дала нам определенную сумму для пополнения нашего уставного капитала, лично внес свою долю как акционер. И он ни в коей мере не зависит от той суммы, которую имеет Итера. Так что все законно, нам нечего скрывать, мы открыты, и в любое время вы можете получить любую информацию.

 — Мы уже говорили, что Континентальная лига в какой-то мере равняется на НХЛ. Но как известно, НХЛ — закрытый клуб. А насколько я понимаю, в Континентально лиге готовы участвовать европейские клубы. Значит, она будет открытой?

 — Сейчас уже появился расчет, что в ней максимум могут участвовать 32 клуба. Конечно, они будут разбиты на зоны, так называемые дивизионы. Как в НХЛ — Восточный дивизион, Западный и так далее. Если в этом году у нас прошла жеребьевка, то в дальнейшем предусматривается распределение именно по зонам. Видите, кто мог ожидать, что мы сейчас попадем в Сибирь? А у нас были и Новосибирск, и Хабаровск, и Омск... Это вообще нарочно не придумаешь! Кто мог подумать?!

 — А вы ездили на жеребьевку?

 — Я сам не тянул. Мы вместе с Козиолсом только сидели и наблюдали, как нам вытаскивают города... И я сидел и думал каждый раз: ну, ладно, Омск... А потом выпал Новосибирск... А напоследок выпал Хабаровск — вообще почти край света!

 — И сколько стоит чартер в тот же Хабаровск?

 — У меня недавно была встреча с представителем Аэрофлота. И мы обговорили эти вопросы. Они готовы поучаствовать в этом проекте. Готовы пойти на определенные скидки и условия. Потому что лично я подсчитал, что чартеры обходятся в три раза дороже, чем рейсовые полеты. Но, как вы знаете, все рейсовые идут через Москву. А там разные аэропорты: в Сибирь — через Домодедово. И представьте, сколько добираться через всю Москву от Шереметьево до Домодедово. Но мы провели переговоры с Аэрофлотом, и они готовы не перевозить нас в другие аэропорты, и из Шереметьево будут пускать прямые самолеты на Хабаровск, Омск, Новосибирск. То есть подстроятся под наше расписание. И тогда особых сложностей у нас не предвидится. По поводу оплаты они тоже идут нам навстречу. Мне известна ценовая политика Аэрофлота. Но тем не менее они готовы нам сделать скидки. И я думаю, что мы на это пойдем, если мои партнеры согласятся. Может, у них есть на примете другие авиакомпании, например airBaltic, я не знаю. Но мы будем скоро собираться, и тогда я озвучу свое предложение. А незадолго до вылета в Стокгольм я встретился с руководством Аэрофлота и еще не успел предупредить своих партнеров. Но мне показалось это интересным вариантом.

(пауза на новости)

 — Вот такой вопрос. Время в Новосибирске, Омске и Хабаровске совсем другое, это другие часовые пояса. Как будут перестраиваться наши спортсмены, прилетая туда? Какой режим вы для себя выберете?

 — Да, это сложный вопрос. Тем не менее нам придется это делать. Единственное, что у нас была просьба при организации календаря чемпионата предусмотреть возможности, чтобы за один полет сыграть с этим тремя клубами. То есть мы летим, к примеру, в Омск, играем две игры. Потом мы перелетаем в Новосибирск, играем опять две игры (потому что всего по 4 тура — 2 на выезде и 2 дома) и потом — в Хабаровск. Чтобы нам не надо было каждый раз летать туда и обратно. Если руководство лиги согласится на это, тогда будет хорошо. А если нет — ну что делать?..

 — Вы можете сейчас сравнить уровень нашей команды (правда, она пока еще в процессе создания)? Или хотя бы оценить те команды, с которыми нам предстоит играть?

 — Должен сказать, что у российского хоккея очень высокий уровень. Но тем не менее мы должны и психологически, и морально быть готовыми, чтобы бороться на равных. Поэтому мы все делаем для того, чтобы максимально привлечь наших кандидатов в сборную. И наверняка придется еще прикупить профессионалов высокого уровня, хотя бы пятерку. Для того чтобы мы были конкурентоспособными.

 — Прикупить легионеров? Игроков не из Латвии?

 — Да, конечно.

 — Насколько я знаю, сейчас речь идет о 12 спортсменах, которые уже дали согласие. Это наши, латвийские хоккеисты.

 — Да, но это еще не все. Переговоры еще идут.

 — В команде будет 25 человек?

 — Да.

 —  И вы надеетесь на 5 легионеров?

 — Да, мы надеемся.

 — Можете раскрыть карты — из каких стран они будут?

 — Мне трудно сейчас сказать. Во-первых, многое будет зависеть от старшего тренера, которого мы выберем. Поскольку зачастую старшие тренеры приводят своих игроков.

 — Видимо, кандидатура тренера еще впереди?

 — Безусловно.

 — Но я знаю, что обсуждалась кандидатура Юлиуса Шуплера, тренера из Словакии. Насколько у него высоки шансы получить эту должность?

 — Вопрос, конечно, интересный. Но, к сожалению, не я выбираю тренера. Я могу только рекомендовать на общих основаниях.

 — А кто выбирает?

 — Выбирать может и один человек. Но обсуждает совет. Сегодня осталось две кандидатуры. Это, как вы правильно сказали, Шуплер из Словакии и американец Форстер.

 — А почему не участвует такая кандидатура, как Знарок? Хорошо всем знакомая и достаточно популярная фигура? Он вообще не рассматривается?

 — Я не хотел бы этот вопрос обсуждать по одной простой причине: это было мнение совета и правления. Я свое предложение высказывал неоднократно, но по каким-то причинам оно не было приемлемым. Я ведь только один из членов правления, и не могу диктовать условия. Но мной была озвучена кандидатура Знарка несколько раз. Так что было три кандидатуры, осталось две. И на ближайшем заседании мы, наверное, уже все утвердим. Сейчас идут переговоры и с Шуплером и с Форстером. Если вы хотите знать мое мнение о Шуплере, я при всем уважении к нему как президент Федерации хоккея Латвии очень осторожен. По одной простой причине: потому что он — тренер сборной Словакии. И все может случиться. Если они провалят чемпионат в Канаде, конечно, он будет свободен. Но я не думаю, что если они хорошо сыграют, его освободят. Он останется. О чем это говорит? Это говорит о том, что он, будучи тренером клуба «Динамо Рига» (а Латвия по каким-то причинам может в следующем году попасть в одну группу со Словакией), размажет нас по стенке. И я свое мнение высказал. Не потому что он мне по каким-то причинам не нравится... Нормальный человек, нормальный тренер, все у него есть — все-таки он тренирует сборную страны, где хоккей не на последнем уровне. Но вот из этих соображений, о которых я говорил, я бы не хотел, чтобы он стал старшим тренером клуба «Динамо Рига». Только по этой причине. И если на совете будет голосование, то я буду голосовать за американца.

 — Но недаром я упомянула про Знарка. Мне кажется, его поставили в унизительное положение, когда вдруг его кандидатурой заинтересовался Центр языка, решивший устроить ему экзамен по латышскому. Достаточно много лет он жил в Латвии и никаким экзекуциям не подвергался. А сейчас, накануне чемпионата мира, когда понятно, что нервы у любого спортсмена на пределе, вдруг зашла речь о проверке его знаний латышского языка. Как вы расцениваете эту ситуацию?

 — Да, вы очень правильно подметили. И я считаю, что это вообще абсурдная ситуация. И думаю, что это не от большого ума тех людей, которые решили этим заняться. У меня тогда возникает встречный вопрос: почему бы Центру языка не пойти к баскетболистам, где даже негры играют, да и тренеры — иностранцы? Я думаю, очень уважаемый мною Старков, который долгие годы возглавляет нашу сборную, если его сейчас заставить сдать экзамен, то навряд ли он сдаст его.

 — Но есть стандартная процедура, когда человек сдает на гражданство...

 — Да. Но это одно. Второе — они даже не имеют права его вызывать в Центр языка. По одной простой причине: он не является гражданином Латвии. Он является гражданином Германии. А особенно в игровых видах спорта тренеры приходят и уходят. Их приглашают со всего мира. И если сегодня японцы приглашают в сборную американца, это же не значит, что он сразу должен заговорить по-японски. Или в Китай, или еще куда-то. Это же абсурд! Но для этого мы как хоккейная федерация выполнили все необходимые условия, которые требуются. У нас второй тренер — латыш, всеми уважаемый Харальд Витолиньш. Который переводит, который занимается с хоккеистами... И вместе они — прекрасный тандем. И где сказано, что он должен говорить по-латышски?

 — Это уже похоже на какую-то провокацию!

 — Я думаю, что это действительно чья-то заинтересованность.

 — В том, чтобы наша команда проиграла?

 — Да. Причем в такой момент, когда осталась ровно неделя до чемпионата мира, начинают такую экзекуцию! Даже чисто по-человечески это не понятно. Но если по своей глупости или непрофессионализму, ты хочешь какого-то человека привлечь к проверке, к какой-то ответственности — ну сделай ты это в другое время! А вы представляете, он прочтет в Интернете всю эту абсурдность и глупость — и как он после этого будет психологически настроен?! Я бы на его месте вообще плюнул бы и сказал: да зачем мне такая сборная нужна, когда меня не уважают? Я стараюсь от души, хочу вывести эту команду на какой-то определенный высокий уровень, а меня начинают тут оплевывать!

 — Кстати, как вы расцениваете наши шансы в Канаде? Когда вы летали в Швецию, ребята сыграли очень неплохо этот проверочный матч...

 — В этом году как никогда серьезно идет подготовка сборной. Как президент ФХЛ я очень доволен.

 — А в чем разница? Почему в этом году они играют хорошо?

 — Очень хороший коллектив собрался. Очень дружный... Я за все время их сборов не видел ни одного конфликта. А все, что было в&nb