Н.КАЛУГИНА: Илья, как нравятся нынешние результаты? Что о них можно сказать?

И.АВЕРБУХ: Ну, к этому чемпионату мира нужно относиться, наверное, все-таки, не столько как к чемпионату мира, который определяющий, как к тому, что нас ждет впереди. Поскольку, конечно, основным стартом и главным стартом в этом сезоне была Олимпиада и лидеры – сейчас происходит определенная смена лидеров – это чемпионат мира, когда молодежь начинает себя проявлять. И, вот, в частности, я только что наблюдал, как достаточно убедительно, хорошо катались Вера Базарова и наша третья пара в парном катании, и выступили они очень хорошо.

Могу сказать, что, пожалуй, если вот так анализировать все 4 вида на ближайший олимпийский цикл, то несмотря на то, что мы пока не лидируем в парном катании, в парном катании у нас наиболее предпочтительные шансы как можно быстрее вернуть позиции свои, лидирующие позиции в мировом рейтинге. Несмотря на то, что, конечно, бороться будет сложно. Там понятно: там, в принципе, бороться надо только с китайцами и, может быть, еще ряд пар, которые появятся.

Но по большому счету у наших хороший задел, у нас очень сильные 3 пары. И еще раз подчеркиваю, хорошая молодая пара. Я знаю, что есть еще в Москве ряд пар, которые могли бы тоже достойно представлять на чемпионате мира нашу страну. Так что в парном катании более или менее у нас дела обстоят неплохо относительно других видов.

Н.КАЛУГИНА: Но почему же тогда в Турин поехали те пары, которые выступали в Ванкувере? Ведь, это, по крайней мере, грустно – не показали молодых.

И.АВЕРБУХ: Ну, здесь у меня как раз больше всего вопросов не к программе спортивных пар. Потому что здесь, я думаю, что и Мухортова-Тараньков в первую очередь абсолютно реально кататься еще 4 года, и им надо набираться и опыта, и борьбы. Непонятно, что будет с Кавагути-Смирновым. Я не исключаю, что эта пара сможет еще и 4 года нас радовать и прийти к Олимпиаде. Поэтому здесь я бы вот так вот ребят не списывал, как говорится. Вот, хорошо, что у нас появилась сейчас возможность смотреть.

Н.КАЛУГИНА: Да, у нас появилась картинка, и как я понимаю, сейчас на льду как раз... Сейчас мы уточним, картинка только появилась, а на льду американская пара. Ну, видимо, мы, все-таки, подождем до разминки сильнейших.

И.АВЕРБУХ: Конечно-конечно. Вот. А как раз то, что касается в танцах, то я считаю, что мы просто обязаны были послать на чемпионат мира нашу молодую, очень талантливую пару, которая только что блестяще выиграла чемпионат мира среди юниоров. И вот здесь нам просто необходима свежая кровь, нам просто необходимо обкатывать новое поколение танцоров. И, пожалуй, в танцах нам будет сложнее всего догонять наших конкурентов. Потому что здесь нельзя выучить просто прыжок и догнать. Здесь кропотливейшая работа, которую нельзя решить за один год.

Н.КАЛУГИНА: Давайте, все-таки, вернусь к парам до того, как мы будем говорить о танцах. Вся беда в том, что после Ванкувера Максим Тараньков сказал, что он безумно устал от фигурного катания. Что фигурное катание ему снится по ночам. А между тем, на мой вкус, пара Мухортова-Тараньков как раз еще на это четырехлетие сможет сыграть свою роль. В то же время как и у Юко, и у Алексея, выложившихся и на Олимпиаде, и в предыдущие сезоны, и на чемпионате Европы такого потенциала не заметно.

И.АВЕРБУХ: Я могу сказать одно. Что я думаю, что эти все высказывания связаны, в первую очередь, с психологической усталостью, связанной с олимпийским сезоном. И, конечно, к Олимпиаде ребят готовили, но, вы знаете, здесь проблема двух наших пар. Объективно ни та, ни другая абсолютно не тянули на олимпийское золото. Но понятно, что от них потенциально его все равно требовали. И, в частности, для меня не совсем было понятно такое трагедийное поведение, опять же, той же пары Мухортова-Тараньков, которые, ну, такую нам трагедию разыграли от одной ошибки. Можно подумать, что они 4 года просто выигрывали без конца чемпионаты мира. И вот эта ошибка сломала им жизнь. Они еще ничего не выиграли в своей жизни знакового, чтобы устраивать такую драму и показывать всем крах всех надежд. Поэтому, я думаю, что это еще пока говорит просто о психологической неустойчивости спортсменов. Я представляю, как сложно работать тренеру, потому что это уже взрослые люди, которых сложнее тренировать. Потому что талант у ребят колоссальный, качество элементов исполнения хорошее. Но, вот, я не исключаю, что вот эта вот психологическая неуравновешенность какая-то, когда люди не выходили делать ту работу, которую должны, а пытались сделать, может быть, как все должны пытаться делать чуть больше, чем ты можешь. Но, наверное, неправильно настроились на это.

Здесь надо, вообще, всем немножко убрать какую-то определенную свою нахрапистость. Понятно, что за российской школой стоит колоссальное количество побед и понятно, что мы по определению должны выигрывать. Но сейчас – и эта Олимпиада показала – если мы трезво не посмотрим на то, куда двигается российское фигурное катание, то мы, действительно, можем остаться в хвосте.

Н.КАЛУГИНА: Два крика души, от Вадима из Красного села и от Коста. По поводу судейства. Нашим парам занижают, нас опять засудили. Почему нас так не любят?

И.АВЕРБУХ: Вы знаете, я считаю, что судейство на данный момент сейчас, в принципе... Ну, оно, в принципе, не может быть объективным по своей сути, поскольку это субъективный вид спорта. Но я думаю, что дело в наших проигрышах далеко не в судействе. И чем больше мы будем кивать на судейство, тем не скоро у нас будет прогресс в фигурном катании – не в судействе дело. Дело в том, что мы начали системно отставать от наших конкурентов. Это все равно, что... Вот, слава богу, не было в этом году – небольшое отвлечение – скандалов по поводу допинга, да? Но, вот, если человека ловят на допинге, то почему-то вся страна начинает вместо того, чтобы устраивать ему публичную порку, потому что он – бандит, он – вор, он пытался выиграть нечестно, он пытался своровать чужую медаль, мы в этот момент начинаем его безумно защищать всей страной и говорить «а другие тоже – просто других не ловят». Это не метод защиты. То же самое в судействе. Есть правила, по которым происходит мир фигурного катания. И засуженных, обиженных и униженных всегда достаточное количество. Настоящий чемпион всегда выиграет. И, с одной стороны, например, может кто-нибудь кинуть камень, но с другой стороны я могу 100 раз рвать на себе рубашку и говорить «Вот, меня засудили на Олимпиаде и я не выиграл». Ну, не меня засудили, а я, значит, не сделал всего для победы. И все, и точка. Я не выиграл. Точка. И надо закончить эту историю с тем, что нас засуживают. Нас никто никогда не засуживает.

Конечно, бывает предвзятое судейство. Понятно, что стоит политика за многими вещами, что мир не заинтересован в том, чтобы русские бесконечно выигрывали все подряд, как это было, потому что тогда теряется популярность фигурного катания. Но если мы катаемся на голову выше, нас всегда ставят.

Н.КАЛУГИНА: Из недр какого-то форума всплыл вопрос, который безумно волнует сейчас всех поклонников фигурного катания, хотя, на мой взгляд, он очень какой-то обидный. Потому что уж сколько отдала Юко Кавагути России, как она старательно учила гимн перед Олимпиадой. Это, вот, все шло от души. Но, все-таки, скажите – вопрос от Петра Николаевича – а не могла ли в Ванкувере Кавагути своим падением специально помочь своей стране?

И.АВЕРБУХ: Ну, это, конечно, чушь. Вы знаете, фигурное катание – все-таки, индивидуальный вид спорта. И как бы мы ни преувеличивали значение страны, каждый спортсмен в первую очередь бьется себе, никогда не будет ради какой-то мифической медали, причем, японские пары не фигурировали в парном катании, отдавать свою медаль – ну, это нонсенс, это только для разговора. Другое дело, обвинять в непатриотизме тоже не стоит. Потому что я уверен, что Юко бесконечно радовалась победе России как своей победе. Потому что, в первую очередь, это, все-таки, была бы ее личная победа. И она билась за себя, за то, что она сделала. И путь был очень сложный, поверьте, отказаться от японского гражданства, перейти в российское. Это целая история, которая длилась очень долго. Ей разрешали на уровне правительства это сделать. И я уверен, что здесь каких-то непатриотичных вещей быть не может.

Другое дело, что, конечно, все-таки, мы не страна, которая вынуждена привлекать чужих спортсменов для того, чтобы популяризировать у себя фигурное катание. Все-таки, мы с такими корнями, что хотелось бы, чтобы мы здесь обходились без легионеров. Я понимаю, что мы в футболе не можем обойтись без легионеров и нам надо учиться и учиться, но здесь я согласен, когда мы становимся легионерами. Но когда мы уже начинаем и в фигурном катании пользоваться легионерами, это, конечно, говорит о системном кризисе.

Н.КАЛУГИНА:: Илья, вы говорили о системных ошибках в нашем отечественном фигурном катании. Что вы имели в виду?

И.АВЕРБУХ: Ну, вообще, изначально критиковать, бить кулаком себя в грудь и говорить, что ты все знаешь, гораздо проще, чем что-то делать. Поэтому здесь я понимаю все это, говорю, высказываю только свое мнение, поскольку, все-таки, имею отношение к фигурному катанию. Еще раз не говорю, что это истина в последней инстанции, но, по-моему, самые главные ошибки – это то, что дана была возможность, беспрепятственная возможность нашим российским тренерам и не была оказана, наверное, та помощь, которую они просили. Была дана возможность тренировать, бесконечно тренировать нам себе конкурентов. И с одной стороны, обвинять в непатриотизме наших тренеров не приходится, поскольку они живые люди, им надо есть, пить, семью кормить. Но с другой стороны, я думаю, что наша страна могла бы – и это было бы гораздо менее затратно – создать для элитных наших тренеров, для тренеров, которые являются нашим локомотивом, создать те условия, которые позволили бы им работать исключительно на нашу страну, исключительно на Россию. И, может быть, даже каким-то запретным методом, потому что иначе мы ситуацию не выправим, иначе получается, что с российскими спортсменами наши тренеры работают для души, а отчитываются за потраченные деньги перед иностранцами. И, конечно, здесь эта ситуация никогда не приведет ни к чему хорошему.

Вторая ошибка – это, конечно, то, что мы абсолютно упустили смену вектора направления в фигурном катании. Вот, так часто раздавались возгласы о том, как нас засудили. А на самом деле так как комментаторов, по-настоящему разбирающихся в фигурном катании, практически нет и, честно говоря, здесь мне жалко было смотреть то, что творилось с комментаторами на Олимпийских играх, когда я даже не мог услышать музыку. Все себя хотели показать, наверное, на Олимпиаде. Я не знаю, о чем это была речь, я не мог понять ни одной программы, потому что все время говорил комментатор. Ну, если бы он хотя бы говорил по делу, если бы он хотя бы разъяснял, в чем мы стали проигрывать. Не поднимали безумную истерику «Нас засудили», а пытались бы рассказать зрителю по чему, по каким компонентам мы стали проигрывать? А мы, действительно, стали проигрывать.

Н.КАЛУГИНА: А по каким компонентам?

И.АВЕРБУХ: В первую очередь, мы проигрываем по скольжению, по скорости на льду, по качеству исполнения, по реберности катания. Понимаю, что это немножко специфические слова.

Н.КАЛУГИНА: Нет, может быть, не специфические слова, но это звучит, по крайней мере, дико. Это были самые сильные стороны советского фигурного катания.

И.АВЕРБУХ: Ну, не совсем так. Вы знаете, на самом деле, самыми сильными сторонами фигурного катания российского, советского – это были элементы ультраси. Мы всегда шли впереди всех, мы всегда прыгали прыжок сложнее, чем наш соперник, - это еще со Станислава Жука. Подкрутку мы делали на один оборот выше. Мы, действительно, катались быстрее всех, мы насыщали программу до умопомрачения элементами. И, конечно, у нас была потрясающая экспрессия. Сейчас на экспрессию практически перестали обращать внимание. А, вот, как раз, что касается работы конька, мягкости скольжения, филигранности техники – здесь у нас было «бей – беги». Это, действительно, силовое фигурное катание.

Н.КАЛУГИНА: Даже Пахомова-Горшков?

И.АВЕРБУХ: Нет, ну, это легенды.

Н.КАЛУГИНА: Просто такого катания, по-моему, не было ни до, ни после.

И.АВЕРБУХ: Вы знаете, здесь сложно сравнивать. Но тогда это было как раз новое дыхание. Потому что Пахомова-Горшков на фоне скучного катания англичан, которые были до этого, придали жизнь фигурному катанию. И сейчас, конечно, вот эту жизнь немножечко убирают и пытаются найти те критерии безоговорочные, по которым мы будем соревноваться. Вот здесь у нас было ощущение внутреннее и, похоже, у наших тренеров, что мы все равно знаем лучше, чем все остальные. А оказалось, что нет. Оказалось, что мы упустили этот момент. Но я очень надеюсь, что с молодыми спортсменами уже тренеры работают по новым правилам.

Н.КАЛУГИНА: Так, секунду. Мы упустили этот момент? Или Российская Федерация не удержала Марину Зуеву, не удержала Игоря Шпильбанда, не удержала Николая Морозова?

И.АВЕРБУХ: Нет. Вы знаете...

Н.КАЛУГИНА: Это ошибка национальной школы или это ошибка, что называется, жизненная?

И.АВЕРБУХ: Нет. Я думаю, здесь ошибка, конечно, в первую очередь, школы. Сейчас все начали валить все в одну кучу. Игорь Шпильбанд, на самом деле, сейчас, вот, столько рвут на себе рубашку, что его не удержали, Игорь Шпильбанд в 90-е годы не был никогда тренером, он катался в ледовом театре, известном театре Татьяны Тарасовой «Все звезды». И когда еще был Советский Союз, убежал в Америку как, вот, Барышников убегал, как Нуриев убегал. Просто остался заграницей. Его оставание и еще ряда российских фигуристов практически прекратило жизнь этому театру, поскольку когда вернулась Татьяна Анатольевна со своими учениками, этот театр подвергся обструкции, потому что часть спортсменов убежали из СССР. Он убежал из СССР и больше сюда не возвращался в течение долгих-долгих лет. И это не был российский тренер, который уехал тренировать на Запад. Он убежал, когда ему было лет 20. И убежал совершенно не тренером. Он там стал тренировать, он там стал с нуля подниматься. И Марина Зуева, конечно, работала на Россию и тренировала Гордееву-Гринькова. Она всегда была хореографом и уехала как хореограф туда помогать уже Игорю Шпильбанду. И это происходит очень-очень долгие годы.

Но тот же Николай Морозов практически начал всю свою карьеру на Западе и никогда не тренировал на России, здесь ему не создали условия и он от обиды уехал. Они все уехали туда, потому что изначально там возможностей больше. И, вот, я бы не винил здесь Федерацию. Федерация не добывает нефть. Ну, а как она может удержать спортсменов? Я считаю, что здесь, конечно, Федерация должна быть проводником связи с государственными, с властными структурами, сейчас с коммерческими – сейчас они появились, которые могут дать возможность тренерам работать у нас. Но тогда таких не было возможностей, а потом, извините, тренер – он же не может потом бросить своих учеников. Он уже прирастает к ним, он начинает их тренировать, они живут в Америке, они тренируются там. И он не может потом все бросить и уехать обратно.

Н.КАЛУГИНА: Хороший вопрос от Михаила: «Не считаете ли вы, что наши проблемы в фигурном катании, в том числе и политические, начались с двойного награждения в Солт-Лейк-Сити?»

И.АВЕРБУХ: Нет, не считаю.

Н.КАЛУГИНА: Почему?

И.АВЕРБУХ: Я думаю, что объективно то награждение сыграло очень плохую роль для фигурного катания, именно для его популярности в США и в Канаде. Вам сложно представить себе. Казалось бы, выиграли канадцы, да? Казалось бы, выиграла, скандально выиграла Сара Хьюз у Ирины Слуцкой. А вот этот скандал, вот эти 2 медали отвернули зрителя. Он перестал верить в судейство, он перестал верить вообще в эти медали и просто потерял интерес к фигурному катанию на долгие 5 лет. Только сейчас потихонечку начинает возвращаться интерес там, за рубежом.

Но 2 медали... Если говорить о том, что мы проигрываем там наверху вещи, то надо смотреть более трезво. Если вы сейчас посмотрите эти 2 проката, объективно просто посмотрите, то, конечно, сравнивать пару Бережная-Сихарулидзе и Сали-Пелетье, изначально вообще нельзя. Потому что Сихарулидзе-Бережная на голову выше. Но если мы будем сравнивать 2 олимпийских проката, то вы увидите, что Антон совершил 2 ошибки.

Н.КАЛУГИНА: Одну при приземлении, как сейчас помню.

И.АВЕРБУХ: Одну при приземлении прыжка, и Лена 2 раза с выброса приземлялась, ну, действительно, неубедительно. Она приземлялась на одну ногу, но с помехой. Ну, как с помехой? Ну, неуверенно, на зубец. Если вы сейчас посмотрите, просто в Youtube зайдете и посмотрите 2 проката, то вы поймете, что возмущение североамериканской общественности можно было понять, тем более подогретое. И в этот момент нужно было выпустить пар – его выпустили.

Н.КАЛУГИНА: Но вы знаете, у меня такое ощущение, что Тамара Николаевна Москвина тогда повела себя крайне мудро.

И.АВЕРБУХ: Абсолютно.

Н.КАЛУГИНА: Так что насколько я понимаю, в субъективных видах спорта скандалов не любят.

И.АВЕРБУХ: Вообще, Тамара Москвина – это большая умница, большой человек. Человек с большой буквы, человек-личность, и, вот, на таких личностях мы и живем, и надеемся. Потому что это, ну, вот, Тарасова, Москвина, Чайковская, Мишин, Жанна Громова – это люди, которые, действительно, ну, такие иконы фигурного катания, которые могут еще не одно поколение вырастить чемпионов. Ну, конечно, к ним надо подтягиваться молодым тренерам.

Н.КАЛУГИНА: Как вы считаете, а они восприняли новые правила до конца? У меня такое ощущение, что с новыми правилами куда легче работать Александру Жулину, куда легче работать Олегу Васильеву.

И.АВЕРБУХ: Вы абсолютно правы. И я об этом и говорил, о том, что было ощущение, что мы все равно... Понятно, что когда годами взрощенное ощущение, что мы все равно лидеры, немножко отодвинули правила в сторону и решили, что мы все равно всех победим. И здесь, конечно, молодые тренеры, о которых вы сейчас сказали, должны были поддержать эту эстафету. Может быть, вместе работать с нашими именитыми тренерами, советоваться с ними, поддерживать друг друга. Поэтому здесь вот нам нужно консолидировать, конечно, наши усилия.

Н.КАЛУГИНА: Если говорить все о тех же правилах, в принципе, по-моему, от чего ушли, к тому вернулись, только цифры стали другими. Субъективизм – он как остался оценка за артистичность...

И.АВЕРБУХ: Вы знаете, нет. Прогресс на лицо.

Н.КАЛУГИНА: В чем тогда?

И.АВЕРБУХ: Во-первых, в том, что если брать, допустим, одиночное катание, ну и то же самое теперь в танцах на льду, каждый элемент оценивается отдельно. Это очень важно. И оценивается не просто элемент сделал или не сделал, а еще и каждый элемент оценивается по 10-балльной системе на определенную оценку. Вот это как раз совершенно не разъяснили нашему зрителю, почему так много вопросов, опять же, про судейство. Потому что никто не объяснил, что помимо того, что просто как мы всегда привыкли, выехал – не важно как, на зубах, как говорится, но выехал – на одну ногу приземлился, молодец. Но теперь сравнивается: если двое прыгнули один и тот же прыжок, то это не просто 2 галочки, что двое сделали прыжок и потом уже как судьи посчитают, кто был артистичней, а еще одному ставят плюс за качество исполнения прыжка, а второму – минус за исполнение прыжка. Несмотря на то, что база исполнена. И это происходит по всем элементам – по вращениям, которые оборот ты просто не докрутил, может быть, кто-то не заметил и зритель, естественно, не считает количество оборотов во вращении. А судьи считают. И это очень важно, потому что, с другой стороны, это дает возможность, во-первых, если ты хорошо готов, если ты выучил, ты понимаешь, что тебе не надо ждать 100 лет вот этой иерархии обыгрывать. Ты можешь своими компонентами, когда нечего будет сказать против тебя, доказывать о том, что ты лидер.

А в танцах это просто прорыв. Потому что представить, что такие молодые пары как сейчас которые стали олимпийскими чемпионами и серебряными призерами, вообще могли бы себя проявить, там, 8 лет назад, 4 года назад, это просто невозможно. Потому что была пресловутая очередь и нужно было бы 100 лет доказывать, и тебе говорили, что не хватает харизмы, не хватает других каких-то вещей. А на самом деле, сейчас пожалуйста, катаешься лучше и выигрываешь.

Н.КАЛУГИНА: Но, ведь, кризис в танцах начинался не 4 года тому назад. И не 2 года, и не в Ванкувере. Илья, вы с Ириной в свое время, буквально вас бросили на ржавые гвозди – заболела Анжелика Крылова и вам пришлось выступать первой парой, хотя, были второй и никогда судьи не помогают второй паре.

И.АВЕРБУХ: Ну, если честно, такая давняя история. Я бы, вот, про себя любимого вообще б не говорил сейчас, потому что мне кажется, что достаточно много воды утекло. Лучше поговорить о том, что происходит сейчас, потому что сейчас, конечно, хотелось бы объяснить всем, какие новые мировые тенденции. А, вот, по поводу танцев что я могу сказать? Что, конечно, здесь очень сильно пострадали Оксана Домнина и Максим Шабалин, и даже Хохлова-Новицкий, потому что если, все-таки, более радикально в одиночном катании можно было принимать правила, то в танцах здесь, все-таки, конечно упущение. Но я думаю, даже это не Федерации упущение, хотя и Федерация здесь должна была, конечно, отстаивать права. Но вообще наши представители в Международном союзе конькобежцев...

Потому что, ну, представьте, вы тренировались и основную базу подготовки фигурист проходит до 20 лет. Вот, до 20 лет ты, в принципе, учишь то, чему можешь научиться. После 20 лет ты обрастаешь мастерством, качеством исполнения, но уже новых элементов учить все сложнее и сложнее. И тут нашим ребятам после 20-ти принимают новые правила и заставляют их практически учить, с нуля учить новые элементы, принципов которых они даже никогда не делали. И соревноваться с теми, кто уже в юниорах тренировался по этим правилам. Ведь, сначала ввели эти правила в юниорском спорте и они уже в них тренировались. Взрослых немножко пожалели. А потом ударили сверху как кувалдой по голове и сказали «Вот теперь учите быстро». И получилось, что молодые подготовленные, которые уже даже натаскались на эти правила, абсолютно готовые, совершенно катающиеся в совершенно другом амплуа, соревнуются с теми, кто должен, ну, уже в приличном возрасте для спорта учиться чему-то новому вместо того, чтобы создавать образы, как мы привыкли, идти вперед.

Н.КАЛУГИНА: Вы хотите сказать, что у вас нагрузки значительно меньше, когда у вас фигуристы катаются в туре?

И.АВЕРБУХ: Ну, конечно. Ведь, это же уже... Ты уже показываешь просто свой высочайший пилотаж, свои программы. Но у тебя нет таких физических нагрузок, ежедневных тренировок, изматывающих тренировок, нет психологической нагрузки. Потому что есть, ведь, психологическая усталость, которая накапливается у спортсменов в преддверии и она тоже служит определенной виной ошибок. Ну, вот, сейчас как раз...

Н.КАЛУГИНА: Ребята вышли на лед, но мы, к сожалению, не по телевизору.

И.АВЕРБУХ: Нет, я понимаю, но мы можем комментировать для радиослушателей, что происходит.

Н.КАЛУГИНА: Кто-то видит картинку, кто-то не видит картинку. Поэтому мы не можем просто по законам жанра этого делать. Хотя, в общем, конечно, боюсь, что только что от нас уплыла, во всяком случае, золотая медаль. Если не больше. Юко Кавагути упала.

И.АВЕРБУХ: Совершила ошибку на тройном выбросе.

Н.КАЛУГИНА: У нас есть молодые?

И.АВЕРБУХ: У нас есть молодые...

Н.КАЛУГИНА: Я имею в виду, если мы будем смотреть по самым болезненным направлениям. Что у мужчин происходит? Мы опять катаем Воронова, который никак не может пробиться выше десятки, и Артема Бородулина, у которого случилось несчастье, но он катается первый сезон. Кто за ними?

И.АВЕРБУХ: Ну, я очень надеюсь, что будут ребята появляться. Конечно, обидно, что Женя, столько обещавший нам поехать на чемпионат мира, все-таки принял решение туда не ехать из-за травмы. Потому что нам здесь, конечно, как воздух было нужно и его удачное выступление, которое бы давало возможность нам в следующем году вести трех ребят и обкатать их всех. Поехал бы Женя – замечательно, двоих бы, как минимум, еще повезли. А сейчас, я так понимаю, что с результатами наших ребята в следующем году на чемпионат мира мы повезем, по-моему, одного. И это, конечно, очень плохо. И здесь, ну, что остается? Здесь остается ехать на Запад, наверное, тренироваться у ребят. Я не знаю. Я считаю, что Водорезова работает очень хорошо и, в принципе, Бородулин в этом году показывал хорошее, убедительное катание, на Олимпиаде был. Но сейчас такая история с коньком. Я, кстати, думаю, что у ребят есть потенциал, есть возможность прибавить. Они все могут прыгать и прыгают. Но что происходит? Почему таки ошибки? Не понятно.

Н.КАЛУГИНА: Никогда не мечтали руководить не шоу-проектом, не бизнес-проектом, а видом спорта? Никогда не мечтали о том, чтобы возглавить Федерацию?

И.АВЕРБУХ: Нет, у меня никогда не было таких амбиций. И сейчас таких амбиций нет.

Н.КАЛУГИНА: Просто тут крик радиослушателя: «Илюша, возьмите!..» Нервы?

И.АВЕРБУХ: Ну, я не знаю какие нервы. Почему? Считается, что у азиатов очень надежные нервы. Юко Кавагути сорвала второй выброс, извините. Это эмоционально воспринимает.

Н.КАЛУГИНА: Крик души: «Илюш, возьмите все в свои руки!»

И.АВЕРБУХ: Вы знаете, ну, мне нравится на той ниве, на которой я работаю. Мне нравится вот этот момент творчества, уже с профессионалами. Я не чувствую в себе того призвания быть или тренером, к сожалению... Потому что тренерская работа – это колоссальный труд, это бесконечное уважение. Но я очень хочу помогать ребятам и, может быть, это меня увлечет и я возьму вообще своих учеников. Но, вот, пока я настолько поглощен историей такого постфигурного катания.

А что касается функционера, то функционером себя я, честно, не вижу. Я, правда, думаю, что если наш президент Федерации Валентин Николаевич Писеев, который, кстати...

Н.КАЛУГИНА: Он сегодня заявил, на конференции перевыборной в июне он уйдет в отставку, то бишь просто не будет выставлять свою кандидатуру.

И.АВЕРБУХ: Ну, я, во-первых, могу сказать, что сейчас раздается очень много, конечно, критических высказываний. Но я считаю, что мы, в первую очередь, должны сказать большое спасибо Валентину Николаевичу Писееву за то, что он сделал и делал для фигурного катания. Вот, насколько сильная у нас всегда Федерация была и боролись мы всегда за спортсменов на высшем уровне. И понятно, что фигурным катанием руководить вообще очень сложно, потому что здесь такое количество личностей, амбиций, людей, которые каждый уверен, что только им должна помогать Федерация, а если она пытается помочь еще кому-то, то это значит уже враги.

Ну, вот, обвинения, которые выдвигались сейчас. В частности, я слышал на встрече президента, что вообще Федерация не помогает, что чуть ли не коньки мы покупаем за свой счет, что за лед мы платим. Это все абсолютный бред. Не знаю, зачем он был произнесен, и любой спортсмен вам подтвердит это. А уж про олимпийскую команду... Оказывается всесторонняя поддержка. Может быть, конечно, никто миллионы не платит, но, уж, ни коньки, ни костюмы, ни за лед никто из спортсменов сборной России сам лично ни копейки не платит. Поэтому здесь нужно как-то отделять, все-таки, что-то.

Н.КАЛУГИНА: Среди своих товарищей, среди своих знакомых, своего мира видите ли вы кого-нибудь, кто может претендовать на место президента Федерации?

И.АВЕРБУХ: Да, вижу. (смеется)

Н.КАЛУГИНА: Кого?

И.АВЕРБУХ: Наверное, я бы сейчас пока не стал бы говорить это имя. Но мне кажется, что этот человек, действительно, который является достаточно сильной личностью, любимым фигуристом. И мог бы объединить всех, понимаете? Дело в том, что, вот, говорят «Илья, возьмите в свои руки». Но я фигура тоже далеко не однозначная в мире фигурного катания. А здесь нужна фигура, которая бы смогла всех объединить, чтобы мы забыли все о своих амбициях. Я абсолютно считаю, что должен быть человек, которого бы все уважали, но, все-таки, еще раз хочу подчеркнуть: нам нужно было найти виноватых. Мы, конечно, их нашли в руководителях. Потому что, вроде, спортсменов же на других не поменяешь. Но, все-таки, выступают спортсмены, а тренируют их тренеры. И спрашивать нужно и со спортсмена, и с тренера. Мы бросились бичевать функционеров, поснимали всех, но не они катаются на коньках, не они играют в хоккей. Играют в хоккей спортсмены и тренируют их тренеры. Создать им условия надо, но что ничто не делается в этом направлении, я тоже не возьмусь... Посмотрите, какое количество построено катков в той же Москве. Если мы говорим о конькобежном спорте, у нас сейчас 3 замечательных центра конькобежных –один в Челябинске, один в Крылатском, в Коломне. Тренируйся не хочу. У нас создаются трассы, и, вот, вы видите, какой результат у нас в могуле, например. Поэтому я думаю, что здесь должен быть комплекс решения вопроса, а не от того, что мы поменяем одних руководителей на других руководителей. Это просто руководители.

Н.КАЛУГИНА: Илья, возвращаюсь к вопросу о резерве. Насколько я помню, у вас в Новогорске была своя школа. Как, она живет?

И.АВЕРБУХ: Ну, это была не моя школа, это была школа Ирины Лобачевой.

Н.КАЛУГИНА: На секунду перебью. На лед вышла Мария Мухортова, Максим Тараньков проводил их тренер, встал у борта Олег Васильев, олимпийский чемпион.

И.АВЕРБУХ: Ну вот, я позволил себе в начале нашего репортажа покритиковать ребят за чрезмерно эмоциональное восприятие собственных ошибок. Хотел бы я пожелать им сейчас... Думаю, что Олимпиада должна была их достаточно отрезвить, чтобы они откатались как они могут откататься, и потом уже пожинали плоды хорошего места.

Н.КАЛУГИНА: Итак, все-таки, к вашим детским проектам, к школе, которая изначально была.

И.АВЕРБУХ: Школа эта существует, Ира замечательно в ней работает, в ней тренируется более 300 детей, насколько я знаю. На мой взгляд, именно за поддержкой таких школ и может быть будущее. Должна быть налажена очень четкая селекционная работа. Может быть, нужно добавить еще и дополнительное количество турниров, чтобы была постоянная борьба. Потому что мы всегда сильны именно были регионами. И мы должны очень много сделать для региональных школ в России, потому что фигурное катание теплится, по большому счету, только в Москве и Санкт-Петербурге. Ну и, может быть, еще несколько городов России. А русская земля – она всегда талантлива. И если мы сейчас вспомним, то тот же Женя Плющенко из Волгограда, тот же Максим Маринин – тоже из Волгограда, та же Таня Тотьмянина из Перми. Поэтому... Ну, это, вот, только те, которые приходят.

Н.КАЛУГИНА: Откуда вы взяли тех деток, которые катаются у вас сейчас в детских спектаклях? И как-то они сориентированы на большой спорт хоть чуть-чуть?

И.АВЕРБУХ: Ну, вы знаете, тот спектакль, о котором я сейчас говорю, то это, конечно, спектакль для детей, но который исполняется взрослыми. Но на наши новогодние представления я всегда приглашаю детей, которые занимаются профессионально фигурным катанием, чтобы они учились себя еще позиционировать, учили себя позиционировать как звездочки для того, чтобы набираться опыта перед зрителем. Но считаю, что шоу не помеха, ни в коей мере, фигурному катанию. Оно дополняет его, оно делает его популярным, оно оставляет у него зрителей. И я бы не обвинял шоу в том, что... Вот сейчас бывает обвинение, что слишком много шоу, из-за этого мы стали проигрывать. Мы уже не знаем, что еще обвинить, из-за чего мы стали проигрывать. Шоу, наоборот, дает тот стимул спортсменам, который заставляет их тренироваться, потому что они понимают, что у них есть будущее, что у них есть возможность после того, как они завершат свою карьеру, еще... Что изобразил такое Максим?

Н.КАЛУГИНА: Причем, было удачное приземление.

И.АВЕРБУХ: Я такое видел первый раз в жизни. Когда спортсмен сделал выброс партнерши, она сделала блестящий выход, а он почему-то после выброса практически упал. Очень переживал, наверное, за партнершу.

Н.КАЛУГИНА: Так, вернемся, все-таки, к детям в шоу.

И.АВЕРБУХ: Так вот. Я возвращаюсь к шоу. Это как раз стимул ребятам проявлять себя, завоевывать любовь зрителя. А дети, которые видят как это красиво, когда мы объезжаем города России, когда они видят чемпионов, как они видят, как катается Леша Ягудин, Таня Тотьмянина с Максимом Марининым, Татьяна Навка с Ромой Костомаровым. То у них зажигаются глаза и они, конечно, бегут все на лед.

Н.КАЛУГИНА: А знаете, есть гениальная находка Ирины Винер, главного тренера сборной по художественной гимнастике. Она детей из своего олимпийского центра, пятилеток, шестилеток, семилеток всегда выставляет на показательные выступления. После этого у нее психологически пуленепробиваемая команда. А на ваш взгляд, это выход?

И.АВЕРБУХ: Я считаю, что, ну, Ирина Винер – это как в фигурном катании Татьяна Тарасова. Но там несколько другая система, там все монополизировано. И Ирина Винер, и я, честно говоря, вообще не знаю ни одного тренера больше в художественной гимнастике.

Н.КАЛУГИНА: Я после эфира вам многих назову. (смеется) С ней очень много хороших специалистов работает.

И.АВЕРБУХ: Да. Ну вот они все... Может быть, такая схема в фигурном катании тоже была бы спасительной на данный момент. Но это, конечно, утопия – так быть не может. Но я могу сказать о том, что чем больше стартов, чем больше опыта, чем ярче себя может проявить спортсмен, тем больше шансов, что у нас как можно быстрее появятся достойные чемпионы.

Н.КАЛУГИНА: Илья, к вопросу о плохом судействе. Несмотря на 2 грубых ошибки, Юко Кавагути и Александр Смирнов, все-таки, пока опережают всех своих соперников и опережают они китайскую пару Жанг на 14 баллов с небольшим.

И.АВЕРБУХ: Это очень хороший результат. Я, правда, не видел, как откатались Жанг-Жанг. Но вообще, 2 грубейшие ошибки были у Кавагути-Смирнова, поэтому я, честно говоря, не знаю, за счет чего они обыграли их настолько.

Н.КАЛУГИНА: Может быть, за счет сложности программ как раз, о том, что мы говорили?

И.АВЕРБУХ: Дай бог.

Н.КАЛУГИНА: Как вы считаете, все-таки, за 4 года – осталось совсем немного до Сочи, времени у нас мало, но, тем не менее – за 4 года можно что-то сделать, чтобы как Лобачева-Авербух выстрелили после чемпионата мира и поднимались каждый год, чтобы, вот, каждый год подниматься и к Сочи успеть?

И.АВЕРБУХ: Я считаю, что можно абсолютно спокойно нам успеть. Нам нужно сейчас очень четко понять, что мы хотим. Четко определить круг претендентов на Олимпиаду, не метаться, не ждать манны небесной, когда откроется новая звездочка и появится с неба новый талантище, как, например, Женя Плющенко, который просто самородок, ну, талант от бога – он с 18 лет. Нам кажется, что Женя Плющенко это уже всегда. Он просто с 18 лет делал сложнейшие, прыгал четверной прыжок. Ну, талантище. И есть один выход – можно ждать.

А можно определить круг тех, кто сейчас есть. И именно с ними работать. Эта команда нуждается в семинарах, она нуждается в том, чтобы провести летний период, консультируясь у западных специалистов. Она нуждается в том, чтобы была постоянно подконтрольна, нельзя отдавать все сейчас на данный момент на откуп тренера. Должна быть постоянная инспекция даже можно сказать. То есть это со стороны определенного, может быть, совета. Вот, у нас много известных, маститых тренеров, той же Татьяны Тарасовой, Елены Чайковской. Даже если бы тренеры, которые на данный момент не заняты подготовкой своих чемпионов, могли бы инспектировать тех, кто определен как надежда на Олимпиаду. Уже была бы ответственность.

Н.КАЛУГИНА: В завершение программы я хочу сказать, что бронзовая медаль точно есть у Юко Кавагути и Александра Смирнова, проиграли им немножко Мухортова–Тараньков. Будем надеяться, что она станет, все-таки, серебряной. Вряд ли можно рассчитывать на золото, но, тем не менее.

И.АВЕРБУХ: Ну, я так понимаю, что Мухортова-то, что Жанг-Жанг прокатались достаточно слабо, потому что и Мухортова-Тараньков их тоже обошли.

Н.КАЛУГИНА: Всего доброго. Спасибо. И я надеюсь, Илья еще к нам придет.