В.ШЕНДЕРОВИЧ: Добрый вечер.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Не утихают страсти вокруг Химкинского леса, но теперь уже не столько вокруг самого леса, сколько вокруг его защитников. Евгению Чирикову сегодня задержали, ну, вот, фактически задержали, за руки схватили. После пресс-конференции сразу окружили милиционеры, отодрали от соратников, дали бумажки и забрали в качестве свидетеля.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: То есть именно в таком порядке? Сначала физически отодрали от соратников, сначала руками, а потом предъявили повестки.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да. Ну, вот, в ГУВД Мособл...

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Это очень важный порядок действий.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: В ГУВД Мособласти говорят, что уже не раз присылали бумажки, приглашали выступить в качестве свидетеля по делу о нападении на администрацию города Химки. Ну и туда же... 2 месяца ареста подозреваемым в организации нападения на здание администрации Максиму Солопову, Алексею Гаскарова.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Вот это не туда же, Тань, это разные истории. Люди, нападавшие… вне зависимости... То есть, у нашей милиции своеобразная репутация, у нашей прокуратуры, - поэтому мы должны очень внимательно следить за тем, кого именно поймали по этому делу и, действительно ли, это те люди. Но это отдельный вопрос.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, если исходить из интервью сегодняшнему «Коммерсанту» человека, который сказал, что это он организовал нападение, Солопов и Гаскаров тут вообще не причем.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Да. Значит, это отдельная история, опять-таки. Тем не менее, есть отдельная история расследования и оперативных действий по задержанию людей, которые бросали коктейль Молотова в окна, - ну, погромщиков в некотором смысле, хулиганов, как бы они ни назывались. Антифа, не Антифа – это, вот, надо выяснять, чтобы это были те люди осуждены, а не другие. Но это отдельная история. А, вот, история с Чириковой, с ее задержанием уже неоднократным... Она же уже ночь провела там, в химкинском отделении.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но сейчас она как свидетель.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Да, сейчас как свидетель. Но, опять-таки, странным образом. Пришли, - физическое задержание происходит свидетеля! Так вот, это все в одном, замечу, ряду с Махнаткиным, со сломанной рукой журналиста Артемьева, с тем прапорщиком, который с криком «Хорьки, мля!» (только он по-другому, более определенно выражался) бил в лицо дубинкой полицейской демонстрантам. Значит, вот, никаких неприятностей у ментов, которые физически избивали, ломали руки, били в лица просто граждан России… - ничего, ни одного задержания пока нет! Задержана во второй раз Чирикова, получил уже реальный срок Махнаткин, чья вина, мягко говоря, не очевидна. И, вот, у нас через запятую рэпер, который там...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нойз ЭмСи.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Да, рэпер, который Иван Алексеев, который в Волгограде плохо высказался… текст не понравился, не прошел худсовет милицейский, да? У Нургалиева этот текст не прошел литовку.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну а почему именно у Нургалиева? Может, это у местных.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Не знаю, не знаю.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Чего сразу министра?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Я только хочу зафиксировать, что вот это все не пахнет никаким законом. Это, вот, то самое «ментовское государство», по формулировке моего коллеги Леонида Никитинского из «Новой газеты». «Ментовское государство» в широком смысле слова. Эти случаи – это абсолютно один случай, который дает понять, кто в доме хозяин сегодня. И назначает настоящую цену всему этому трындежу по поводу того, что «свобода лучше, чем несвобода», о приоритете человеческих прав и так далее. Значит, менты могут ломать людям руки-ноги, бить в лицо. Причем, это не требует особенного расследования – это снято на пленку. Вот пленка, вот крупным планом этот прапорщик.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вы так говорите, как будто это какое-то открытие для вас.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Нет. Со времен Ивана Грозного особенных открытий в России в этом смысле не было, - в смысле стиля взаимоотношений власти и населения.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Головы собачьи не вешают на машины.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Ну, разве что, да? Стиль один. Там меняется градация немножко - стиль один. Это государство чудовищное, нечеловеческое, никакого отношения к закону происходящее не имеет. Причем, решение носит несколько демонстративный характер. Потому что в случае с Махнаткиным, в случае со сломанной рукой журналиста Артемьева, в случае с прапорщиком-омоновцем, который (зафиксировано под пленку) бьет человека, который на него не нападал, бьет в лицо - и на свободе. Этот прапорщик - на свободе. А Чирикова в настоящий момент не на свободе. И рэпер Иван Алексеев не на свободе.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, Чирикова на свободе – давайте, все-таки...

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Секундочку. К Чириковой применяется физическая сила. К прапорщику, который бил в лицо гражданина России, вот, просто подошел и ударил дубинкой в лицо на глазах у людей среди бела дня, не применяется физическая сила.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это констатация факта.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Это констатация факта. И мне это кажется чрезвычайно важным зафиксировать это. Большое количество моих коллег, журналистов, находится сейчас в состоянии сильнейшего возбуждения от того, что президент Медведев при личной встрече или какой-то встрече произвел какое-то такое… человеческое впечатление. Сказал какие-то демократические слова, не пах, так сказать, политической портянкой, как Владимир Владимирович. Вот, мои коллеги пребывают в сильнейшем возбуждении. Им кажется, что это признак каких-то грядущих политических реформ. Я предлагаю перестать галлюцинировать. Вот это рычаг... На наших глазах - история Химкинского леса, история 31-го числа, вот, история этого прапорщика с криком «Хорьки, мля!» - это тот рычаг, которым президент Медведев... Одним движением просто своего «паркера» может повернуть политический рычаг, дать понять нам, дать какой-то реальный знак о том, что мы можем рассчитывать на него как на участника в деле демократизации страны. Этот рычаг есть...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Чего ж мы знаками-то все время общаемся?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Секундочку... Нет, политика… Кадровые решения – это язык политики. Не «свобода лучше, чем несвобода», что до него сказали некоторое количество великих философов, да? А, вот, ну, Вольтер, Локк и другие руссо не могут уволить Нургалиева, уволить Чайку.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То есть нужны увольнения?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Нужны кадровые решения, внятные кадровые решения. Этот язык кадровых решений служивый народ понимает очень хорошо. Народ неслуживый тоже его понимает хорошо. Повторяю, Горбачев мог говорить сколько угодно, но Горбачев-политик начался в тот день, когда был освобожден Сахаров, со звонка в Нижний Новгород. Вот тогда начался Горбачев… по-настоящему началась Перестройка. Потому что это - действие, это кадровое политическое решение. Кадровым решением в данном случае... Вот, я еще раз повторяю: карфаген должен быть разрушен. Есть конкретный случай, зафиксированный на пленке.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нет, это все понятно. И что? Меняется Нургалиев и разом...

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Не разом.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: ...вся система правоохранительных органов?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Таня, Таня, ну, вы же все понимаете. Не разом.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну... Вы же тоже все понимаете, Виктор.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Нет. Я понимаю, что это будет внятный знак власти, что - другие приоритеты. Что - нельзя! Вот это, то, что он на свободе, этот прапорщик-негодяй на свободе – это знак, что можно бить человека. Завтра другой прапорщик ударит спокойно. Ведь это можно! Его посадка, его изгнание из формы и осуждение будет означать для других, что это - нельзя. Это политика. Все остальное – трепотня. И еще раз повторяю, если в ближайшее время, в самое ближайшее время конкретно этот мент-прапорщик не будет выгнан из МВД, это означает, что текст «Хорьки, мля!» (я об этом уже писал) нам сказал Дмитрий Анатольевич Медведев, в политическом смысле. Это - его текст. Потому что если он хочет себя отделить от этого текста «Хорьки, мля!», обращенного к россиянам со стороны власти, представителя власти, он должен как-то поступить. Вот и все.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Виктор Шендерович в программе «Особое мнение». Ну, давайте поговорим о высказываниях не президента, чиновника пониже уровнем. Так или иначе это тоже связано и с Химкинским лесом тоже. Ну, вот, «Время новостей» сегодня пишет, что может разгореться очередной земельный конфликт. Было вчера заседание правительства Москвы, и там одобрили проект планировки участка, который прилегает к Химкинскому водохранилищу. Проблема только в том, что там есть маленький такой кусочек территории, где люди, там они что-то сеют, что-то пашут. И вот это все собираются ликвидировать. И в ответ на вопрос, как же быть с этими территориями, глава столичного Стройкомплекса Владимир Ресин дал понять, что пересматривать план городских властей – цитата – «из-за этих сараев нельзя». И еще одна цитата: «Собственность – понятие растяжимое».

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Совершенно прав господин Ресин: собственность – растяжимое, закон – растяжимое. Все это применимо в отдельных случаях. Вот, в частых случаях. Вот, была история замечательная с «Островом фантазий», помните, когда Лужков во время конфликта земельного московского сказал, что и «Остров Фантазий» тоже незаконный, тоже будем сносить. Им был такой брошен клич. Потом, говорят, тот же самый Ресин… я уже цитировал это… Свидетель рассказывал, как он на заседании московского правительства меланхолично уточнял, кто, собственно, пойдет сносить особняк Умара Джабраилова, есть ли желающие?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Объявляется тендер.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Да, объявляется тендер. Как-то же большого наплыва желающих сносить особняк Умара Джабраилова не нашлось. Значит, вот там понятие собственности - как-то уважается в этом случае, в случае с самим Лужковым уважается. А здесь – да пропади пропадом, точно так же, как и закон. Вторжение в личную жизнь Владимира Владимировича – вы помните, что случилось с газетой, которая чего-то высказала по этому поводу. А в случае с другими гражданами, в число которых вхожу я, совершенно как-то спокойно, прокуратура как-то ничуть не взволновалась и все было хорошо. Все права и...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Все животные равны, но некоторые равнее других.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Да. Вот, и собственность, и закон...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Все уже написано и сказано давно.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Ну и, собственно говоря, возвращаясь к «хорькам», просто хочется увидеть, что будет с тем прапорщиком, который подойдет к кому-нибудь из членов правительства с криком «Хорьки, мля!» и просто ударит какого-нибудь члена правительства – ну, не будем, так, фантазировать слишком высоко – просто ударит его дубинкой по лицу. Просто так. Средь бела дня под телекамеру. И посмотрим, сколько этот человек проживет в форме сотрудника МВД и на свободе.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И на свете.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Да, и на свете, возможно. А в случае с тем человеком в красной майке, как-то Генпрокуратуру совершенно не колышет произошедшее.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Потому что все это понятие растяжимое.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Растяжимое понятие.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: По поводу того, кто какое несет наказание, тут, вот, тренера сборной КНДР отправили по разным данным разных СМИ то ли в концлагерь, то ли на стройку за неудачное выступление команды на Чемпионате Мира.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Ну, на такую стройку, с которой нельзя уйти.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, да, в общем, принудительные работы.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Такая северокорейская стройка, с которой не уходят.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вы знаете, как у нас на летучке пошутили? Казалось бы, причем здесь Мутко.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Да. Нет, Мутко тут не причем, по счастью.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Наших не надо никуда отправить?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Но группа игроков его команды, его футболистов - знала, что делала, когда слиняла после первого матча. Растворилась на просторах Южной Африки.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Наши никуда не линяют. И Счетная палата нашим не указ.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Да тут не про наших речь, действительно. Тут речь о том... Да, «О, спорт, ты мир», вот этот праздник спорта… Известно, что миллионы – это статистика, а один человек – это трагедия. Это известно. И мы видели - те, кто смотрели Чемпионат, помнят этого тренера. Замечательный, приличного вида человек, хороший специалист. Говорят, что своей фразой о том, что он берет на себя ответственность за поражение, он спас жизни своих футболистов – об этом пишут. Вот, трагедия. Ну, по крайней мере, драма очень серьезная на наших глазах. Мне очень интересно, как отреагируют все эти футбольные федерации, все это мировое сообщество.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А вы знаете, уже звучат призывы запретить участвовать КНДР в подобных Чемпионатах...

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Об этом и речи быть не может, разумеется.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: ...Потому что и репрессии.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Да нет. Ну, слишком большая цена. Мы все это проходили в 1952 году, советский спорт это все проходил, напоминать смысла не имеет. Печально все, печально. Я хочу только... Если к нам что-то в этой истории имеет отношение, то только то, что этот маленький людоед ездил на своем бронепоезде по нашей стране и был VIP-гостем – я имею в виду Ким Чен Ира – и мы с ним дружим, и дружили, и снабжаем его своими технологиями. И что можем делаем для того, чтобы он чувствовал себя уверенно, этот людоед. А вот это прискорбно. Ну, в данном случае - чего говорить о Ким Чен Хуне, тренере сборной КНДР, когда там счет погибших от голода идет на миллионы? Но тем не менее, вот, как точно сказано: миллион – это статистика, а судьба одного человека – она как-то попадает сильно в воображение.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, может, нужно чему-то поучиться, как-то научиться, там не знаю, наказывать?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Надо научиться выбирать друзей и не дружить с людоедами, с моей точки зрения. Нам надо учиться. А Мутко в данном случае надо оставить в покое. Про Мутко другой сюжет, если вы про Ванкувер. Нет, за это у нас не наказывают – за это у нас повышают.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, тут даже когда президент выражает недовольство, все равно...

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Тань, ну, кто такой президент? Ну, кто такой президент?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Глава государства и гарант Конституции.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Не-не-не, нет. Он – смотрящий от правящей корпорации. Гарант Конституции он будет, когда, повторяю, Махнаткин будет на свободе, а мент-прапорщик будет сидеть. Вот тогда он гарант Конституции. Пока что он «смотрящий» от питерской корпорации, и ведет себя как «смотрящий» от питерской корпорации. Ничего плохого питерской корпорации Мутко не сделал – за что же его?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да, действительно. С днем ВДВ поздравляли вы кого-нибудь в этот понедельник?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Ну, спасибо, что меня никто не поздравил.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да, может, вас поздравил кто-нибудь.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Вообще, это такая, плановая катастрофа. Мы год за годом благодарим, падаем в ноги этой группе качков в форме за то, что они нас не искалечили, не поломали руки-ноги в свой корпоративный праздник. Впрочем, ну, удивляться тут нечему, главой этой корпорации является генерал Шаманов - так что какие там могут быть представления о законе, мы более-менее понимаем. Он пожелал им в своем поздравлении...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Он сказал, что больше половины... Высокий интеллектуальный уровень у этих людей.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Высокий интеллектуальный уровень. Если долго ломать головами кирпичи, то повышается интеллектуальный уровень. А генерал Шаманов в день десантника пожелал им дерзости. И они выполнили его наказ довольно блестяще. Нет, вообще, это забавно. Я с уважением отношусь к корпоративным праздникам, - просто я пытаюсь себе представить, что было бы, если бы в день основания Московской Консерватории Башмет и Спиваков со своими оркестрами ходили бы по Москве, купались бы голыми в фонтанах и били бы в рыло струнными инструментами, а лучше духовыми, если есть, да? (Смеется) Инструментами, да? И дербанили лотки с арбузами.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, они бы придумали что-нибудь более изящное.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Вот, как-то не придумывают.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Со вкусом.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Я не понимаю, почему каждый раз день ВДВ превращается в катастрофу, когда должны ховаться люди, нормальные люди должны просто ховаться по домам, чтобы не попасться под руки этим бравым ребятам. Почему 20 тысяч милиции должно обеспечивать защиту не от бандитов, «как бы», а, «как бы», от наших же военнослужащих? В состоянии повышенной боевой готовности.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, не сказать, чтобы они, прям, сильно обеспечивали.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Ну, не сказать, не сказать. Мне очень понравилось одно сообщение, такая деталь дивная. Как какой-то четырежды судимый мужчина на тракторе пытался покататься по Красной площади, но был остановлен. Я подумал, что, вот, если бы он был десантник – а он выдавал себя за десантника, было сказано в сообщении СМИ – если бы он был, на самом деле, десантник, ну, покатался бы до Лобного места и обратно на тракторе. Я думаю, никто бы ему не помешал – свои ребята.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Напоминаю, что вместе со мной в студии журналист и писатель Виктор Шендерович. Давайте поговорим еще об одной теме. Пожары, от которых совершенно никуда не деться, чрезвычайная ситуация в нескольких регионах.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Чрезвычайная ситуация, но совершенно не чрезвычайный выход из этой ситуации.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Что это? Что это? Опять, плановая катастрофа?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Ну, отчасти плановая, конечно, катастрофа. Отчасти она тоже плановая. Но главное, что у нас таким образом все идет на переработку в рейтинг Путина. Вот, что угодно может случиться, но это, знаете как, как в этой машине, которая мусор собирает. Вот, на выходе всегда рейтинг Путина. Вот эта машинка работает у нас почти автоматически. Приехал, в белой рубашоночке, хорошенький такой...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Молодец! А вы что хотите? Он же премьер.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Молодец! Приехал, всем пообещал по три миллиона. Причем, абсолютно эффектно - в белом на черном пепелище. Все вокруг тоже в черном.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Немцов тоже все время ходит в белой рубашке.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Не-не. Это был такой, абсолютно киношный, эффектный выход. Постановочный. Всем пообещал по 3 миллиона, всем пообещал новые дома до зимы и уехал. Что теперь? Как они получат эти 3 миллиона, что будет с этими домами – это, как говорится, засекайте время. Посмотрим. Ну, это уж будут виноваты, конечно, местные чиновники, а рейтинг немедленно наверх, и в этом смысле, конечно, если посмотреть на это немножечко здравыми глазами...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Немножечко здравыми.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Немножечко здравыми, не из программы «Время», да? То мы увидим, что это очередное подтверждение того, что ничего в стране не работает, да? Ни страховые механизмы, ни местная власть, ни пожаротушение, ничего. Должен приехать Путин. Без него лекарств детям не будет, елки мальчику в Биробиджане, водопровода на Ставрополье – ничего без Путина не работает. Значит, этот рейтинг сопровождается очевидной деградацией, с моей точки зрения. Это прямая зависимость: чем выше этот рейтинг, тем выше уровень деградации. Иногда просто... Ну, я, извините, немножечко драматург и пытаюсь писать смешно. Но вот - пьеса из СМИ – дословно я сейчас процитирую. «Нужно каким-то способом заставить выполнять правила пожарной безопасности», - сказал на встрече с президентом Сергей Шойгу. – «Я такое поручение дам, чтобы побудить садоводов уделять внимание пожарной безопасности», - ответил ему Дмитрий Медведев. Происходит этот диалог для детей из детсада для умственно отсталых - на пятые сутки после того, как все сгорело, да? Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, спасибо, что хоть на пятые.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Нет-нет, не «спасибо». Не «спасибо». Вот эта пьеса – это... Ну, диагноз. Это не приговор, конечно, но это чистый диагноз. Причем, об этом сообщают официальные СМИ, публикуют этот диалог! Ну, для полноты мозговой картины, значит, движение «Наши» (это тоже информационная лента) торжественно объявило о выдвижении десанта активистов для спасения от огня поселка Требухино Рязанской области. Который полностью сгорел за три дня до этого. Ну, они, видимо, все свои мозговые силы истощили на Селигере вот этими инсталляциями. Деградация. Пожар – это стихийное бедствие, это случается не только у нас, и люди гибнут и в Австралии, и в Калифорнии. Чудовищно. Мы, можно сказать, в довольно льготных условиях по сравнению с Австралией и Калифорнией. Гораздо меньше пожаров. Но способ решения проблемы? – никакие механизмы не работают, только «Путин, Путин и еще раз Путин». Пожар, повторяю, лекарства – что угодно. Футбол! Я тут футбол смотрел, стадион, команда «Томь» и огромный портрет Путина, лейбл «Единой России». «В Томске должен быть футбол. Подпись: Путин».

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, значит будет в Томске футбол.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Правильно. А если Путин не скажет этого, не будет в Томске футбола.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да. Значит, не будет.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Вот так и живем. И когда мы дышим, мы воруем его воздух, а когда едим, воруем его пищу.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ой, лучше даже не дышать этой гарью, которая сейчас в Москве. Спасибо большое. Это был Виктор Шендерович в программе «Особое мнение». Всем счастливо!